И ещё велел мужикам взять горшки и бить о камни — громко-громко, как будто это щиты и д... — 21 августа 2026 г. в 16:01:16.579
И ещё велел мужикам взять горшки и бить о камни — громко-громко, как будто это щиты и доспехи звенят. А сам взял в руки крепкий шест и вышел на край оврага. Притаился. Половцы услышали шум, грохот. Подумали, что там русская дружина спряталась во всеоружии. Побоялись нападать прямо, послали разведчика. Тот пробрался, увидел чучела, услышал горшки трещат, выскочил назад, закричал: «Там войско великое! Больше наших!» Хан Шарукан не зря старым был. Не поверил он сразу. Сам подъехал. А Василий как выскочит из засады, как размахнётся шестом! Тот шест был из старого дуба, тяжёлый. Ударил он по коню хана — конь взвился, хан кубарем в пыль. Половцы оцепенели от неожиданности. А тут и остальные беглецы закричали что было силы: — За Русь! Узрим нашу силу! Схватил Василий хана за ворот, вскинул к себе: — Приказывай своим отходить, иначе головы не сносить! Понял хан, что сам попал в полон. Закричал своим голосом: — Назад! Отходить! Спасайте меня! Половцы оторопели. Одни хотели ринуться выручать, но Василий шестом перед собой размахнулся. Хан испугался ещё больше, завопил: «Клянусь, чтоб не тронули вас! Обещаю, что уйдём и сто лет не придём!» А хан своё слово держал, что старые люди говорили: раз обещал, сам умирал, а выполнял. Освободил Василий хана, но тот на прощание поднял правую руку: — Ты храбр и хитр. Береги своих. Мы уходим в степь, и долго вас не тронем. Неси нашей земле поклон от Шарукана. Развернул половцы коней и ускакали, только пыль закрутилась по степи. Вернулся Василий к людям. Все его обнимают, радуются. А Алёнушка сияет, слёзы счастья вытирает. Пошли они не спеша домой, где пепелище было. По дороге встречали и других беглецов, которых половцы раньше угнали — отбились они от орды и разбрелись. Всем Василий рад, всех успокаивал. А воды мёртвой осталось ещё на донышке. И пригодилась она: у одного путника нога болела — побрызгали, сразу зажила. У другого рука перебита была — вспрыснули, и рука окрепла. Наконец вышли они к родной деревне. А там — пепел да зола избы стоят обгорелые. Потужили люди, но делать нечего. Василий собрал всех мужиков. Руки у него золотые, а умеет он всё. Стали они лес валить, избы новые ставить. Алёнушка с бабами хлеб пекла из припасённого зерна, брагу ставила. Через месяц стояла деревня краше прежней: дома высокие, крыши соломой крыты, печи сложены, огороды засажены. В новой избе Василий и Алёнушка свадьбу сыграли. Со всей округи народ пришёл: и из соседних деревень, и те, кого Василий спас, и даже из города купцы приезжали. На пиру и Баба-Яга появилась — никто её не узнал сначала, как пришла в виде старушки, в белый платок укуталась. Села, попировала, а на прощанье сказала Василию: — Мёртвую воду ты истратил всю на милость, а не на корысть. За это тебе великая награда. Смотри: в том горшке, что подарен, теперь не пусто. Глянул Василий — а там вода непростая: живая, с солнцем играет, волнами ходит. Такая вода, если ею землю окропить, вырастут сады дивные. Понял Василий, что за мёртвой водой чудесная сестра пряталась — живая. Стали они с Алёнушкой ту воду по капле в колодец добавлять. Оттого в деревне той вода в колодцах стала целебная: кто её испьёт — здоровым будет, у кого сердце болит — забудет печаль, дети растут крепкие. А про Василия Игнатьевича песни сложили. И до сих пор, говорят, в тех краях стоит деревня, в ней живут добрые люди, и память о кузнеце, что мёртвую воду для других не пожалел, в веках живёт. Тут и сказке конец.