Показывал детям “Юнону” и “Авось”, телеверсию 1983 года. Поскольку это не живой спектак... — 12 мая 2026 г. в 07:00:36.286
Показывал детям “Юнону” и “Авось”, телеверсию 1983 года. Поскольку это не живой спектакль, качество сорокалетней давности, контекста нет, половина слов непонятна, пытался попутно объяснять сюжет. И не преуспел, невозможно. Наверное, в этом и было величие замысла той рок-оперы — по отдельности в ней не работает ничего. Каждая песня имеет смысл только в привязке к общему произведению, а сюжет возможен только как хребет для ярких номеров. Это беззубое советское фрондерство Вознесенского сейчас выглядит просто смешно. “Подождем под дождем”, “Вдаль государь”, “Земли старые — старый сифилис, начинаются царства с виселиц”. Но сюжет то. Вот граф похоронил жену и рвется отправиться в дальнее путешествие, очевидно, находясь в состоянии маниакальной ажитации. Он приходит в Калифорнию и тут же спит с шестнадцатилетней дочерью губернатора. Там что вообще женщин вокруг не было? Он влюбился? Какое там влюбился? Он же взрослый сорокалетний мужик. Он мог обесчестить вообще кого угодно, а мог и просто переспать с половиной Калифорнии. Но нет. Нужно обязательно всё испортить, будто на спор и с перепою. Видимо, это и подразумевается. Эти совершенно необдуманные и дикие действия влекут за собой венчание по православному обряду. Единственным благородным человеком здесь оказывается испанский оскорбленный жених Кончиты, который и умоляет Резанова жениться на ней. Это такое венчание, которое нужно, чтобы успокоить отца. Даже не успокоить, а временно усыпить. Чтоб позволил кораблям выйти из бухты. Естественно, никуда Резанов возвращаться не собирался. То есть он трижды выпрашивал у императора экспедицию для установления торговых отношений с калифорнийскими колонистами, в первый же день всё непоправимо испортил, и кое-как, скинув колонистам ружья и соболей, бежал, роняя штаны, которые не успел застегнуть после напряженного разговора с женихом поруганной отроковицы. Смерть по дороге — в то время дело обычное. Но если не поддаваться эмоциональному воздействию громкой музыки и слезливых текстов, то эта смерть выглядит как справедливое возмездие за глупость и распущенность. Никакой любви там и близко нет, сплошное самодурство и пьяная сентиментальность. Но спектакль, конечно, хороший. Потому и хороший, что собран из фрагментов, каждый из которых слаб. Кажется, это называется синергия.