ПРОДОЛЖЕНИЕ
ПРОДОЛЖЕНИЕ Биологического отца Маши Алексей видел дважды. Первый раз, когда девочке было пять и Денис приехал забрать её на выходные, второй — много лет спустя на похоронах мамы Маши - Светланы. Потом оставались редкие поздравления, иногда переводы денег, несколько звонков в год. Денис жил в другом городе, снова женился, у него появилась младшая дочь, а Машина жизнь шла без него. Алексей прожил рядом с ней двадцать один год. Он водил её в поликлинику, учил кататься на велосипеде, забирал из школы после драки, ругался из-за первой сигареты, выбирал платье на выпускной, таскал коробки сначала в общежитие, потом в её первую съёмную квартиру. После смерти Светланы они остались вдвоём, и ни одному из них даже не пришло в голову обсуждать, семья они теперь или нет. — И он приедет? — спросил Алексей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да. Я хочу, чтобы приехал. Не знаю, что из этого получится, но мне двадцать пять, и я больше не хочу делать вид, что этой части моей жизни не существует. Алексей взял чашку. — Это твоя свадьба, Маш. Ты вправе приглашать тех, кого хочешь. Она внимательно посмотрела на него. — Только не говори таким голосом, будто речь о двоюродном брате официанта. Я понимаю, что тебе неприятно. — Конечно, неприятно. Было бы странно, если бы я сейчас подпрыгнул от счастья. Но запрещать взрослой дочери общаться с родным отцом я не собираюсь. Маша протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. — Я не хочу, чтобы ты подумал, будто он появился и теперь должен занять твоё место. Так не будет. — Я ничего такого не думаю. Это было неправдой, и оба это поняли. Маша не стала спорить. Они ещё около часа говорили о свадьбе, обсуждали машину и цветы, а когда она уехала, Алексей убрал контейнер с сырниками в холодильник и заметил прикреплённую магнитом старую фотографию. Маше на ней было семь лет. Она сидела у него на плечах, держала воздушного змея и смеялась прямо в объектив. Телефон завибрировал. Маша написала, что Денис приедет в следующую субботу и она очень хочет, чтобы они встретились нормально, без взаимной холодной вежливости. Алексей посмотрел на фотографию ещё раз и только тогда признался себе, что предстоящая встреча пугает его куда сильнее, чем он готов показать дочери. Через неделю ему впервые за двадцать один год предстояло сидеть за одним столом с человеком, который тоже имел право назвать Машу своей дочерью.