Когда поезд уже ушел — 30 июня 2026 г. в 15:00:02.268
Когда поезд уже ушел — Юра, ты себя слышишь? То есть я должна родить в сорок лет, чтобы исправить ошибки твоей молодости? А почему это я вдруг должна расплачиваться за то, что тебе в твоём гараже было интереснее, чем с собственным сыном? — с искренним недоумением в голосе вопрошала Анна. — Ань, ну что ты заладила! — напирал Юрий. — Ну, глупый был. Не ценил. Не понимал, что теряю. А теперь всё упущено, Стёпа меня вообще за отца не считает. — А в чём он не прав? — Анна горько усмехнулась. — Семнадцать лет он жил не с отцом, а с соседом по дому. Ты что, думал, что ребёнка можно выключить и включить, как телевизор, когда захотелось «поиграть в папу»? Юрий помрачнел и нахмурился. В его взгляде вспыхнуло знакомое раздражение. То самое, которое Анна видела всякий раз, когда речь шла о его отцовских обязанностях. — Ань, ну хватит! Это всё дела минувших дней. Ну дай мне ещё один шанс, — упрямо требовал он. — Чтобы ты наигрался и бросил всё на меня, и очередной ребёнок рос без отца? — Анна скрестила руки на груди. — Спасибо, мне хватило одного. Нет, Юра, это даже не обсуждается. Лицо мужчины исказила гримаса обиды и гнева. Он не нашёлся с ответом, поэтому просто сердито фыркнул и уткнулся в телефон. Конфликт был исчерпан. Пока что. Однако проблема не решилась. Их разговор оставил на душе Анны тяжёлый осадок. И дело было даже не в нелепых требованиях мужа. Ей было обидно за своего сына, Степана. ...Анне было двадцать три, когда Степан появился на свет. Она до сих пор помнила, как стояла возле роддома, уставшая и счастливая, и держала на руках крошечный, завёрнутый в белое одеяло комочек. Юрий нависал над ними, аки коршун, и не отходил ни на шаг. Он сиял от счастья, периодически поправлял одеяльце, целовал Анну в лоб, иногда — с благоговением брал сына на руки. — Весь в меня! С такой же ямочкой на подбородке, — восхищённо говорил он с блеском в глазах. — Это же я теперь отец, Ань. Я только сейчас начинаю это понимать. Я всё буду делать с ним вместе! Гулять, пеленать, учить играть в футбол... Я буду самым лучшим папой на свете, вот увидишь! И Анна смотрела на него с таким же восторженным блеском во взгляде. Она верила каждому слову. Ей казалось, что у них будет идеальная семья, полная любви, заботы и совместных радостей. Но реальность, как это нередко бывает, оказалась прозаичнее и суровее... ...Глубокая ночь. Она с тёмными кругами под глазами ходит по комнате туда-сюда, качая на руках орущего от колик младенца. И это уже в третий раз за ночь. Юрий же недовольно ворочается в кровати, натягивая одеяло на голову. — Да уйми ты его наконец! — тихо шипит он. — Мне же завтра на работу, рано вставать! В такие моменты Анне приходилось уходить в другую комнату со слезами бессилия на глазах. Ребёнок кричал ещё громче, потому что хотел остаться в спальне, но у женщины просто не было выбора. Она закрывала дверь и часами укачивала Степу, лишь бы дать мужу поспать. Выходные. Она, истощённая неделей без сна, робко просит: — Юр, может, погуляешь с ним хоть два часика? Я уже с ног падаю, спать хочу... — Ань, давай потом? Сейчас не могу, планы. Мне там ребята обещали машинку подогнать, будем чинить. — Но я уже не могу... — Анечка, ты же у меня сильная. Ты справишься. А я потом вернусь и помогу тебе. Дверь закрывалась, оставляя Анну наедине с её «силой» и изматывающим материнским долгом. А «потом» так и не наступало. Время шло. Степан рос. Анна пыталась наладить хоть какую-то связь между отцом и сыном. Вот она подходит к Юрию, который сидит, развалившись в кресле, и смотрит футбол. Она протягивает ему розовощёкого карапуза, тянущего ручки. — Возьми его, побудь с ним немного, — просит она уже не для отдыха, а чтобы скрепить их семью. Юрий берёт сына нехотя, с таким видом, будто ему подсунули свёрток с чем-то подозрительным. Держит он малыша на вытянутых руках, не прижимая к себе, и смотрит сквозь него, на телевизор. Минута, полторы — и он так же небрежно ставит сына на пол, возвращаясь к матчу.