Квартира на четвёртом
Квартира на четвёртом Квартира моего детства пахла пылью и валидолом. Мы жили на четвёртом этаже старого дома с толстыми стенами и скрипучим паркетом. В моей комнате стоял бабушкин шкаф — тёмный, огромный, с мутным зеркалом на дверце. Он казался мне живым. Ночью я слышала, как в нём что-то дышит. Тихо, с хрипом, будто человек, которому трудно дышать. Мама говорила: это мыши. Папа говорил: дом старый, вот и скребёт. Но я знала, что мышей у нас нет. И скребло не в стенах. Скребло за шкафом. Я была маленькой, лет семи. Я боялась, но всё равно подходила. Садилась на пол, прижималась щекой к холодной стенке шкафа и шептала: — Ты кто? В ответ — тишина. Потом — едва слышный выдох. Я стала носить туда еду. Хлеб, печенье, кусочки яблока. Утром всё исчезало. Мама думала, что я ем по ночам. Ругала. А я молчала. Я не могла сказать, что кормлю того, кто живёт за шкафом. Однажды я увидела её. Ночью, когда все спали, я зажгла фонарик и посветила в щель между шкафом и стеной. Сначала ничего. Потом что-то бледное шевельнулось. Не лицо. Что-то ниже. Я увидела плечо. Голое, худое, с сероватой кожей. А ниже — пустота. Там не было рук. Только короткие культи, обмотанные грязной тканью. Я хотела закричать, но голос пропал. А потом она повернула голову. Глаз не было. Вместо них — две тёмные впадины, будто затянутые кожей. Но она смотрела. Я чувствовала этот взгляд всем телом. Я бросилась к родителям. Мама побелела. Папа схватил меня за плечи и тряс, пока я не замолчала. Потом мама сказала очень тихо: — Никогда. Никогда не подходи к этому шкафу. Ты поняла? Через неделю мы переехали. Внезапно, ночью. Я даже не успела забрать любимую куклу. Родители ничего не объяснили. Просто сказали: так надо. И я забыла. Честно забыла, как забывают дурной сон. Детская память милосердна. Прошло двадцать лет. Мама умерла. Я вернулась в ту квартиру, чтобы продать её. Дом встретил меня тем же запахом — пыль и валидол. В моей комнате всё осталось как было. Только шкаф стоял не на месте. Его будто отодвигали. Я подошла. Между шкафом и стеной — щель. Я заглянула. Темнота. Я отодвинула шкаф. Он поддался на удивление легко, будто ждал этого. За ним, в стене, была ниша. Кирпичи выломаны, края грубые, будто кто-то долбил их изнутри. Внутри — детский матрас, серый от пыли. Миска с засохшими остатками еды. Ложка. И маленький скелет. Он лежал, свернувшись. Кости тонкие, как птичьи. Рук не было. Только плечевые кости, обломанные почти у суставов. Череп был повёрнут к выходу. Глазницы — гладкие, заросшие костной тканью. Я смотрела и не могла дышать. Потом заметила на шее скелета цепочку. Я узнала её. Медальон, который мама никогда не снимала. Я открыла его дрожащими пальцами. Внутри была фотография. Мама, молодая, держит меня на руках. А рядом, чуть в стороне, стоит коляска. В коляске — младенец. Без рук. Без глаз. На обороте подпись: «Лиза, 1985». Я родилась в 1987-м. У меня была сестра. Старшая. Я не помнила её, потому что мне не сказали. Родители скрыли её от мира. Спрятали за шкафом. Кормили, поили, но не любили. Стыдились. А я… я ведь с ней разговаривала. Я носила ей хлеб. Я была единственным человеком, который знал, что она жива. А потом мы уехали. И оставили её. Замуровали. Забыли. Я сидела на полу и плакала. А потом услышала скрип. Тихое, ритмичное царапанье. Оно шло не из ниши. Оно шло от входной двери. Я обернулась. В тёмном проёме стояла маленькая фигура. Худая, в грязном платье. Без рук. Без глаз. Она сделала шаг. Паркет скрипнул. Я хотела бежать, но ноги не слушались. Она подошла вплотную. Я почувствовала холод. Сухие культи коснулись моего лица. И тихий, шелестящий голос сказал: — Ты обещала вернуться. Я не помню, как вышла из той квартиры. Не помню, как оказалась в другом городе. Но теперь я живу одна. И каждую ночь я слышу скребущий звук. Он идёт из-за шкафа. Я знаю: она нашла меня. И на этот раз я не убегу. 🕯️Ведьмины сказки🕯️