Convenenza
Convenenza Осенью 2006 моё психическое состояние резко ухудшилось. Разумеется, это не осталось незамеченным для моей родни. Сложно скрыть депрессию, особенно, если она продолжается неделями. Но к врачу меня решили не отправлять. Вместо этого мои родители, гении от психиатрии, решили просто заставлять меня 'жить дальше'. Иногда мама провожала меня в институт, что было довольно унизительно. Но когда никто не тащил меня силком, я просто тусовался на лестнице. Говорил, что ухожу учиться, а сам шел на лестницу и там торчал 3, 4... 6, 8 часов. Из учебников и тетрадей я всегда выбирал что-нибудь толстое и подкладывал под задницу, чтобы было не сильно холодно сидеть на бетонных ступеньках. Лестница всегда была самым спокойным местом здесь, в этом доме. Я живу в одной из первых высоток в городе. Свечка в 16 этажей когда-то казалась всем в моём Мухосранске небоскребом. Пользовались лестницей только наркоманы и дети из школы неподалеку, но наркоманы предпочитали места повыше, а школьники - пониже. Я же зависал между ними. Когда становилось тихо, я прогуливался, переставляя свои ватные ноги по ступенькам. Иногда - вверх, там всегда было довольно чисто. Изредка, конечно, встречалось дерьмо и даже чьи-то рвотные массы, но никаких шприцов и окурков. А иногда я спускался вниз, там всегда было мерзко: лужи мочи, кучи дерьма прямо на ступенях, говённые разводы на перилах и даже на стенах, горы окурков, иногда - кровавые пятна... Было отвратительно, но иногда я все равно спускался посмотреть на этот ад. Родители, увлечённые разводом, продолжали верить в мой обман. Мама перестала меня провожать. А я всё так же 'ходил на учебу', просиживая в одиночестве на лестнице. Начало зимы я встретил там. Хотя мне становилось всё хуже: я потерял аппетит и стал очень много спать, а все запасы энергии я тратил на прогулку до магазина, чтобы купить сигарет, - никаких суицидальных мыслей у меня не было. Да и вообще, ничего не было в голове почти. Можно сказать, что в какой-то момент мои мысли стали напоминать те жуткие версии популярных песен, замедленных в 800 раз, - такое же равномерное гудение с потусторонними вздохами. Однажды в октябре я пошел за сигаретами. Передвигался я очень медленно, так что на дорогу до магазина у меня ушло добрых полчаса. Для сравнения: сейчас я этот путь прохожу за пять-шесть минут. В магазине мне потребовалось ещё минут 20, чтобы определиться с выбором сигарет, сформулировать соответствующий запрос, произнести его и посчитать деньги. За мной образовалась очередь. Люди ворчали, какая-то тетка в серой вязаной шапке даже пыталась выхватить у меня деньги: 'Дайте, я сама ему посчитаю! Вот дебил же, а!'. Помню, я оглянулся и увидел человек 6-8, жаждущих моей крови. И только мужчина лет, наверное, пятидесяти, смотрел на меня совсем другим взглядом. В нем не было сочувствия, но не было и злобы. Это был интерес или даже азарт. Расплатившись, я побрел обратно. Пока я был в магазине, уже начало темнеть. Возможно, мне уже пора домой. 'Пары' уже кончились. Или нет? Я остановился взглянуть на часы, но, подняв взгляд от дороги, увидел довольно странную картину на общем балконе своего этажа. Это был чистый сюрреализм: под разноцветное мерцание новогодней гирлянды там то ли летали мухи, то ли шёл снег. Хотя мне потребовалось около пяти секунд, чтобы осознать необычность ситуации. Мозг словно бы колебался в присвоении значения происходящему. И когда выбор пал на 'странно', я просто подумал: 'странно'. Такого рода вещами меня уже было не напугать: мозг, перманентно находящийся в состоянии недосыпа, сколько бы я не спал, частенько развлекал меня такими иллюзиями. Забыв, зачем остановился, я решил оглядеться: люди спешили с работы, мимо меня постоянно кто-то проходил. Прошло, наверное, человек 20, пока я пялился на свой дом. В общем, люди шли, шли и шли. Очень легко было найти того, кто не вписывается в картину, - и это был тот самый мужик из магазина. Он стоял метрах в 10 от меня. Заметив, что я его увидел, он улыбнулся, но приближаться не стал.