Второй день в городе творилось что-то странное. Люди срывали очки, терли глаза, кричали...
Второй день в городе творилось что-то странное. Люди срывали очки, терли глаза, кричали, что «печет», а потом просто замирали, уставившись в пустоту. К вечеру «Скорая» перестала успевать выезжать. У них не было ни отравления, ни травм. Только полная, абсолютная слепота. Зрачки реагировали на свет, но мозг отказывался видеть. А началось всё с обычного журнала. Это был тонкий глянцевый еженедельник «Новый Взгляд», который бесплатно раздавали у метро. В номере за среду, на 14-й странице, между рекламой кроссовок и статьей о вязании, был напечатан небольшой рассказ. Назывался он незамысловато: «Закрой глаза и представь». Автор — какой-то малоизвестный писатель, чье имя никому ни о чем не говорило. Моя сестра Лена принесла этот журнал домой. Она любила читать за завтраком. Я сидел напротив и пил кофе, листая телефон. — Ого, — сказала она вдруг, перелистнув страницу. — Какой странный рассказ. — О чем он? — спросил я, не отрываясь от экрана. — Не знаю… Я только начала. Тут про парня, который нашел на улице чей-то дневник. И там написано: «Если ты это читаешь, ты уже чувствуешь, как сохнет сетчатка». Лена усмехнулась, но как-то нервно. Я поднял голову. Она читала быстро, водя пальцем по строчкам. Внезапно она остановилась и прищурилась. — Что-то в глазах пощипывает, — пробормотала она. — Наверное, за компьютером вчера пересидела. Она потерла глаза и продолжила читать. Через минуту я заметил, как она наклонила журнал ближе к лицу. Потом еще ближе. Её дыхание стало частым. — Лен, ты чего? Она не ответила. Она смотрела на страницу так, будто пыталась разглядеть что-то микроскопическое. Затем резко отбросила журнал на пол. — Я ничего не вижу, — прошептала она. Голос был ровный, но в нем звенел ужас. — Я смотрю на тебя, но вижу только серое пятно. Ты… ты как будто растворяешься. Я вскочил. Взял её за плечи, начал трясти. Она смотрела сквозь меня. Её зрачки расширились до предела, заполнив почти всю радужку. Я вызвал скорую. Пока ждал, поднял журнал с пола. На 14-й странице, прямо посреди текста, была выделена жирным шрифтом одна фраза, которая, видимо, и стала спусковым крючком: «Чем дольше ты читаешь, тем быстрее твой мозг решает, что глаза тебе больше не нужны. Он отключает их. Навсегда». Я захлопнул журнал. Но было поздно. В интернете уже поднялась паника. Выяснилось, что этот рассказ печатали только в одном тираже. В том самом, который раздавали у метро. Люди писали в соцсетях: «Прочитал, зрение упало до -10 за час», «У меня мама ослепла, она дочитала до конца», «Сожгите эти журналы, пока не поздно!». Врачи разводили руками. Они называли это «психосоматической офтальмологической аномалией». Но мы-то знали правду. Лена сидела на диване, уставившись в стену. Она больше не плакала. Она улыбалась. И вдруг сказала: — Знаешь, а там дальше было интереснее. Жаль, я не успела дочитать. — Что там? — спросил я, чувствуя, как холодеет спина. — Там было написано, что после того, как ослепнешь… ты начинаешь видеть истинную суть вещей. И это невыносимо. Там сказано, что единственный способ это прекратить — заставить прочитать рассказ кого-то другого. Чтобы передать проклятие дальше. Она повернула голову в мою сторону. Слепые глаза смотрели точно в мои. — Я не хотела, чтобы ты видел то, что вижу я, — прошептала она. — Но теперь ты должен. Иначе я не смогу уснуть. Она протянула мне журнал. Я не хотел брать. Но руки сами потянулись. Я открыл 14-ю страницу. Буквы начали расплываться. Я моргнул. Глаза защипало. Первая строчка текста поплыла, и я почувствовал, как что-то внутри меня, в самом центре мозга, довольно улыбнулось и начало медленно выключать свет. Не читайте дальше. Пожалуйста. Просто закройте глаза. Пока вы еще можете это сделать. 🕯️Ведьмины сказки🕯️