Больницу на окраине закрыли в 98м. Официально — из-за аварийного состояния. Неофициальн...
Больницу на окраине закрыли в 98м. Официально — из-за аварийного состояния. Неофициально — после того, как из хирургического корпуса пропала медсестра, а в подвале нашли следы, которые никто не смог объяснить. Длинные, смазанные полосы на бетоне, будто что-то тяжёлое волочили по полу. Но не волочили. Ползло само. Стас и его друзья были из тех, кто лазит по заброшкам ради лайков. Они пробрались через окно на втором этаже, включили фонарики и пошли по коридору, где когда-то лежали больные. Стены были покрыты облупившейся краской, из-под которой проступали бурые пятна. Не ржавчина. Слишком тёмные. Первые полчаса всё было нормально. Они снимали палаты с ржавыми койками, разбитые шкафы с историями болезней, детское отделение с выцветшими рисунками на стенах. А потом услышали. Ширк. Ширк. Звук доносился из конца коридора. Мягкий, ритмичный, будто мокрой тряпкой возили по кафелю. Стас махнул рукой — мол, тихо. Все замерли. Звук приближался. Ширк. Ширк. Из темноты вынырнуло что-то. Оно ползло на руках. Не на четвереньках — именно на руках, волоча за собой нижнюю половину тела, которая была слишком тонкой, слишком длинной и вывернутой под неправильным углом. Кожа серая, обтягивала кости, как мокрая простыня. Голова запрокинута назад, и из горла вырывался этот звук — не крик, не рычание, а именно ширк-ширк, будто ладони, которыми оно отталкивалось от пола, были покрыты чем-то скользким и липким. Оно остановилось. Медленно, с хрустом позвонков, повернуло голову к ним. Глаз не было. Только две чёрные ямы, и из них сочилась густая, как дёготь, жидкость. Друзья побежали. Кира споткнулась о порог, и Стас обернулся — всего на секунду. Этого хватило. Существо рвануло вперёд с невероятной скоростью, и длинная рука, слишком длинная для человеческой, схватила Киру за лодыжку. Она закричала. Стас дёрнул её, но хватка была как тиски. Раздался влажный треск, и Кира замолчала. Остальные вывалились через окно, не оглядываясь. Они вызвали полицию, но когда те приехали, в коридоре никого не было. Только на кафеле остались длинные смазанные полосы, уходящие в подвал. И тонкая цепочка следов — маленьких, детских, босых, — которая тоже вела вниз. Стас не спал уже третью ночь. Каждый раз, закрывая глаза, он слышал это. Ширк. Ширк. А сегодня утром он обнаружил на полу своей комнаты влажную полосу. Она начиналась у двери и заканчивалась у его кровати. И когда он, дрожа, наклонился, чтобы рассмотреть, из-под кровати раздался тихий, довольный звук. Будто кто-то, ползающий на руках, нашёл то, что искал. Подпишись🕯