18+
18+ Эссе #27: легкий, средний, тяжёлый или синдром враждебного мира Несколько недель назад в городе Тихвине произошла трагедия: в лесу было найдено тело изнасилованной и убитой девочки. На допросе убийца сказал следующее: когда я увидел её в жёлтом плаще, идущей неподалёку от леса, я сразу вспомнил сериал "Чикатило" и мне захотелось сделать также, как в кино. Негативное влияние контента, содержащего сцены агрессии, насилия и жестокости на зрителей/пользователей игр доказано давно и повсеместно. Однако важным уточнением к доказательству служит упоминание - деструктивный контент влияет негативно не на всех, но прежде всего на несколько категорий личностей: а) людей с лабильной психикой; б) людей с психическими расстройствами (коих в общей статистике тяжких преступлений 35%); в) людей с алкогольной и наркотической зависимостью; г) подростков; д) людей с повышенной тревожностью. Пункт "б" относится к "погрешности" цивилизованного общества, которая частично поддается коррекции медицинской системой контроля за состоянием здоровья граждан, коей в данное время в РФ не существует в сравнении с СССР. Пункт "г" по идее должен быть защищен системой школьного воспитания и далее наставничества: бесконечные разговоры о которых существуют десятки лет, а воз и ныне там. Пункты "а" и "д", на мой взгляд, находятся в максимальной зоне риска, опять же, согласно данным около 60% преступлений совершается как раз людьми с лабильной психикой. Также существует четкая корреляция между тревожностью и агрессией: чем выше тревожность, тем выше показатели агрессии в обществе. Люди выбирают нападение, не в силах справиться с тревогой. Все пункты, как по мне, входят в категорию "а, давайте не будем рисковать", т. е. не производить деструктивный контент вообще, потому что мы уже сейчас видим, что нас ожидает в будущем, если подобный контент будет кратно увеличиваться на экранах (так и происходит, уже не первый год, кстати). Безусловно, напрямую обвинить создателей такого контента в росте преступности нельзя, скорее у меня есть вопросы к государству в целом, и к чиновникам от культуры в частности: почему поддерживается и финансируется создание такого контента? Вопросы к производителям у меня тоже есть, но они в плоскости нравственности и морали лежат. Как, собственно, и к государству. У деструктивного контента, разумеется, есть и другая сторона: не только копинг-стратегия. В конце 60-ых годов прошлого века группа ученых во главе с Джорджем Гербнером исследовала более 35000 единиц деструктивного/ тревожного контента и его потребителей и пришла к выводу: реакция "легкого зрителя" - просмотр ТВ менее 2 часов в день, "среднего зрителя" (2–4 часа) и «тяжёлого зрителя» (больше 4 часов) на окружающий мир сильно разнилась. Выяснилось, что у «тяжёлых» зрителей убеждения и мнения сильнее совпадали с тем, что показывали по телевизору, а не с реальной статистикой. Чаще всего "тяжёлый" зритель боялся выходить на улицу вечером, считал, что большинству людей нельзя доверять, полагал, что для решения проблем нужна более жёсткая политика правоохранительных органов. А теперь давайте посмотрим на нынешних подростков: к какому типу зрителей они относятся, а затем обратим внимание на психологическое качество их жизни. Обратим внимание, во что они массово одеваются, скрывая свои половые различия, чтобы быть менее заметными, а значит чувствовать себя более безопасно в агрессивном, по их мнению, мире. Синдром враждебного мира ещё один термин и "диагноз" в копилку современности, которые "родились" благодаря медиа. Каждый раз задумываясь о том, что мы/я смотрю, прихожу к выводу: мы не живем в эпоху настоящего киноискусства, мы живем в эпоху медиа и все последующие разглагольствования на эту тему бесполезны по своей сути. Для того, чтобы к нам вернулось настоящее кино, зритель должен сам отвернуться от медиа, те, кто их жарит и выдает нам в виде попкорна, никогда не отпустят нас от экрана.