Эссе 32: О развлечении.
Эссе 32: О развлечении. Для чего человеку развлечение и является ли развлечением в чистом виде то, что принято им называть? Если следовать очевидному объяснению о том, что развлечение - это отвлечение от тягот бытия, то развлечение существует. Хотя в разные эпохи им являлись разные действа - от устных историй у доисторического костра до современных подкастов,- их суть не менялась: слова, картинки, звуки, их совокупность заменяли человеку реальность. А измененная реальность - это не просто возможность прожить отрезок времени, став Золушкой или благородным Принцем, это постепенно растущая, а иногда молниеносно созданная возможность вернуться в реальную жизнь измененным. Вне всяких сомнений такую добровольную "отключку" используют в своих интересах некие выгодоприобретатели, сделав искусство инструментом обслуживания системы развлечения. Однако, можно ли повесить такой неприятный ярлык на искусство в целом? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, видимо, стоит прежде всего научиться понимать, что такое искусство. Искусством принято считать то, что вызывает катарсис - духовный пик очищения. Все остальное, на мой взгляд, абсолют развлечения. Но не так все просто, как может казаться: встает ещё ряд вопросов. От чего зависит способность человека переживать катарсис, тренируется ли эта душевная мышца? Однозначных ответов на эти вопросы, разумеется, нет, но, полагаю, мастерство создателя, насмотренность развлекающегося, не заглушение внутрененнего голоса творца в каждом из них влияют на возможность пережить катарсис. Если обратиться к личному опыту развлекающегося, то современное искусство зачастую не создает предпосылок для возникновения катарсиса в его классическом понимании, прежде всего потому, что функционирует такое искусство в рамках постгуманистической (метамодернистской) традиции, где амбивалентность принята нормой, то есть развлекающийся принимает мир через удержание противоположностей с фокусом на психологии. Очищение наступает не потому, что конфликт разрешён, а потому, что субъект научился удерживать конфликт, не разрушаясь. Это катарсис не разрешения, а вместимости. Этот принцип довольно легко коммерциализируется, отсюда, на мой взгляд, и характер "поветрия" в современном искусстве, то есть оно не способно оставлять след в душе человека, но способно провоцировать на реакции. Как драматургу мне приходится много думать над тем, как писать кинополотно, сохранив в нем катарсис в классическом понимании, но не сделав сценарий при этом неповоротливой несовременной глыбой. Современный зритель кино отнесется с повышенным требованием к наличию психологии в сценарии, потому что человеку (зрителю) интереснее наблюдать за отношениями между людьми, чем разбираться в философии мироустройства. И это, конечно, упрощение. Недавно я посмотрела 2 сезона сериала "Олдскул" (второй в процессе) с Марией Ароновой. Сериал - абсолютный пример метамодернистской сериальной модели, довольно слабый с точки зрения драматургии, но насквозь психологический. Как зритель я быстро устала от не очень верно реализованного ситкомовского принципа создания персонажей, когда герои не меняются, но внезапно один из персонажей сериала - любитель теории заговора - выдает короткий монолог о целях и мечтах. Этот момент в сериале единственный за два сезона, когда зритель чувствует приближение катарсиса в классическом понимании. Смысл реплики героя заключается в том, что наши современники живут целями, а не мечтами. Цель - объект сугубо индивидуальный, направленный на получение личной выгоды, в то время как мечта - желание сделать нечто хорошее для многих, большинства. Если бы у Королева была только цель, то миллионы людей по всему миру не ощутили бы катарсис от реализации его мечты: когда Космос принял Человека. На мой взгляд, у искусства нет иного пути, чем путь аристотелевского катарсиса: мне, как драматургу, хочется писать так, чтобы вам, как зрителям, хотелось мечтать после просмотра фильма, а не ставить цели.