ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ДЕТДОМА. Глава 3
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ДЕТДОМА. Глава 3 Письмо На вторую неделю он нашёл в комоде письмо. Комод стоял в комнате Людмилы, и Антон туда не заходил. Но в тот день она попросила его достать запасное одеяло с верхней полки шкафа, а шкаф стоял впритык к комоду, и ящик был приоткрыт. Письмо лежало сверху. Конверт, пожелтевший, без марки, с надписью от руки: «Антону, когда вырастет». Почерк был Людмилин. Крупный, с наклоном влево, с характерной заковыкой на букве «т». Он взял письмо. Руки не дрожали. Он сел на диван и открыл конверт. Внутри был один лист, тетрадный, в клеточку. Синяя ручка, местами расплывшаяся от воды. Или от слёз, подумал он, и тут же одёрнул себя: хватит романтизировать. «Антоша. Пишу тебе, а ты спишь в кроватке. Тебе полтора года. Ты сегодня первый раз сказал «мама». Не мне, а кошке. Кошку зовут Муська. Ты показал на неё пальцем и сказал «мама». Я смеялась. Генка тоже смеялся, он тогда ещё смеялся. Я не знаю, прочитаешь ты это или нет. Может, я сама тебе отдам, когда тебе будет восемнадцать. Или двадцать. Или тридцать. Не знаю. Я хочу, чтобы ты знал одну вещь. Что бы ни случилось, ты не виноват. Ни в чём. Никогда. Ты хороший. Самый лучший. И если я когда-нибудь подведу тебя. Это потому, что я слабая. Мама.» Он прочитал дважды. Потом сложил листок, убрал в конверт. Сел. Посмотрел в стену. Муська. Он сказал «мама» кошке. Ему было полтора года, и мир состоял из кроватки, кошки и женщины, которая смеялась. В горле встал ком. Он попытался сглотнуть, но ком не уходил. Антон встал, вышел во двор. Прислонился к забору, который сам чинил три дня назад. Доски были свежие, светлые, пахли смолой. Он стоял и дышал этим запахом, пока ком не растворился. Когда вернулся в дом, Людмила стояла в коридоре. Смотрела на конверт в его руке. – Нашёл, – сказала она. Не вопрос. Констатация. – Нашёл. – Я написала его в 2003-м. Тебе было полтора. Я... собиралась отдать. Потом не вышло. – Я прочитал. Она кивнула. Повернулась и ушла на кухню. Через минуту оттуда послышался звук чайника, который она ставила на плиту. Антон стоял в коридоре с письмом в руке и думал, что вот, наверное, так и выглядит семья. Не объятия, не «сынок, я так скучала», не торт с надписью «Добро пожаловать домой». А чайник на плите. И женщина, которая написала письмо двадцать один с половиной год назад и ждала, что когда-нибудь его прочитают. *** Он прожил в Сосновке месяц. За этот месяц многое изменилось. И ничего не изменилось.