— Когда угрозы стали серьёзными, решил инсценировать собственную смерть. Нашёл похожего...
— Когда угрозы стали серьёзными, решил инсценировать собственную смерть. Нашёл похожего по комплекции бомжа, который от передоза откинулся. Документы подложил, машину в лес пригнал... — А семье что сказал? — Ничего не сказал! — Ковалёв сжал кулаки. — Думаешь, мне легко было смотреть, как Аня плачет на похоронах? Как дочка в истерике билась? Но если бы я им правду рассказал, их бы тоже убрали. — И где ты три недели прятался? — У старого корефана в гараже. Вова — алкаш конченый, но верный. За бутылку водки родную мать продаст, но друзей не сдаёт. Жданов смотрел на этого измотанного человека и думал о том, на что готов пойти отец семейства, чтобы защитить близких. А потом вспомнил собственную дочь и понял — наверное, поступил бы так же. — Максим, а зачем ты мне звонишь? Дело закрыто, ты официально мёртв. Живи себе спокойно под новым именем. — Не получается, — Ковалёв покачал головой. — Вчера Вовку нашли. В гараже. С пулей в башке. Значит, до меня тоже скоро доберутся. — А документы? Те, что ты собирал? — У меня. Все оригиналы. И знаешь, что самое поганое? Среди этих документов есть справки о том, что детские дома недофинансируются. Дети в нищете живут, а деньги, выделенные на них, в чьи-то карманы утекают. У Жданова что-то сжалось в груди. Одно дело — коррупция в строительстве, и совсем другое — когда обворовывают детей-сирот. — Покажешь документы? — Покажу. Но не здесь. Слишком палевно. И ещё... капитан, мне нужна твоя помощь. — Какая именно? — Помоги мне эти документы в правильные руки передать. К людям, которые реально что-то сделать могут. — А взамен? — А взамен я тебе расскажу, кто в вашем управлении на зарплате у мафии сидит. Жданов вздрогнул: — Ты знаешь? — Знаю. И не только в твоём управлении. У меня списки есть — кто сколько получает за молчание. — И Соколовская там есть? — А ты думал, эта просто так к тебе в команду попала? — Ковалёв усмехнулся. — Она уже три года такие дела курирует. Следит, чтобы расследования в нужную сторону шли. — А Семёнов? — Семёнов чистый. Но запуганный. Его семьёй пугали, как и тебя. Жданов закурил новую сигарету. Руки дрожали — то ли от злости, то ли от страха. — Максим, если я тебе помогу, нас обоих убьют. — Капитан, а если не поможешь — убьют только меня. А ты будешь жить с сознанием того, что мог спасти человека, но не стал. Жданов понимал — Ковалёв прав. Сейчас у него есть шанс исправить свою трёхнедельную ошибку. — Где встретимся завтра? — В старом кинотеатре "Россия". Знаешь такой? Заброшенный уже лет пять. — Знаю. Во сколько? — В полночь. И капитан... если что-то пойдёт не так, документы я спрятал в надёжном месте. Адрес записан и лежит у одного человека. Если меня грохнут — он всё равно их найдёт и опубликует. — Кто этот человек? — Пока не скажу. Страховка такая. Ковалёв встал, ещё раз оглянулся и медленно пошёл в сторону метро. Жданов смотрел ему вслед и думал о том, что завтра его жизнь изменится навсегда. В лучшую или худшую сторону — покажет время. Дома жена сразу заметила его состояние: — Костя, ты сегодня какой-то... другой. Что случилось?