— Скорее всего, да. Только непонятно — должна была нас остановить или, наоборот, подтол...
— Скорее всего, да. Только непонятно — должна была нас остановить или, наоборот, подтолкнуть к чему-то? К вечеру Жданов был на нервах. Встреча с воскресшим Ковалёвым могла дать ответы на все вопросы, но в то же время пугала до чёртиков. Слишком много в этом деле было мутного, слишком много людей играли неясные роли. У памятника Пушкину в восемь вечера толпились обычные люди — туристы щёлкали селфи, парочки целовались, бомжи шарились в поисках бутылок. Жданов стоял в сторонке, курил и высматривал знакомое лицо. Ковалёв объявился ровно в назначенное время. Худой, замызганный, в дрянной куртке с рынка — совсем не похожий на того жирного бизнесмена с фотографий. Подходил осторожно, как битая собака. — Капитан Жданов? — Максим Сергеевич? Ну ты и тип... а мы тебя уже закопали. — В курсе. Сам на похоронах был — издалека стоял. Аня красиво речь говорила, чуть сам не поверил, что действительно дохлый. — Объясняй быстро. Что за спектакль ты устроил? Ковалёв ещё раз оглянулся и кивнул в сторону скамейки: — Пойдём присядем. Разговор долгий будет, и стоять мне тяжело — ноги уже не те. Устроились рядом, как два старых корефана. Прохожие не палились — обычные мужики обсуждают житуху. — Капитан, — начал Ковалёв, и голос у него дрожал, — ты думаешь, я просто бабки украл и слинял? — А ты? — А я думал, что жизнь спасаю. Свою и семьи. — От кого спасал-то? — От людей, которые через госконтракты бабки отмывают. Очень большие бабки. Они очень опасны. Жданов затянулся и посмотрел на собеседника внимательно. Максим был не просто худой — он был загнанный. Глаза бегают, руки трясутся. Человек на пределе. — Рассказывай нормально, без воды. — Полгода назад я случайно на странную схему наткнулся. Моя фирма в тендере участвовала — школу строить. Выиграла другая контора, с ценой в два раза больше нашей. Заинтересовался, начал копать... — И что накопал? — Цепочку фирм-прокладок, которые цены задирают в разы. Деньги не на стройку идут, а на счета в офшорах. А потом обратно возвращаются и в другие проекты вкладываются. — Классика жанра. — Да, только масштабы... Капитан, там миллиарды крутятся. И люди участвуют самые что ни на есть топовые. У Жданова знакомое чувство — когда всё, во что верил, оказывается липой, а реальность намного хуже фантазий. — Дальше что было? — Собрал я доказательства, документы. Хотел в прокуратуру передать. Но потом понял — там тоже свои сидят. Решил к журналистам обратиться... — И? — А тогда угрозы начались. Сначала мне, потом семье. Говорят — либо забываешь всё, либо исчезаешь навсегда. — Почему к нам не обратился? Ковалёв горько усмехнулся: — Ты серьёзно, капитан? К ментам? Да там половина на зарплате у этих… сидит! — Ковалёв нервно дёрнул плечом. — Думаешь, я дурак? Сначала узнал, кто чистый, а кто продажный. — И что выяснил? — Что ты, капитан, один из немногих, кто ещё не продался. Поэтому и решил выйти именно на тебя. Жданов почувствовал укол совести. Если бы Ковалёв знал, как легко он "не продался" три недели назад... — Продолжай.