— Алла Константиновна Богданова, — представилась она. — Это ужасный кошмар. Виктор не м...
— Алла Константиновна Богданова, — представилась она. — Это ужасный кошмар. Виктор не мог себя убить. — Почему вы так считаете? — мягко спросил Жданов. — Во-первых, у него не было причин. Дела шли хорошо, проблем никаких. Во-вторых, он левша. А пистолет держал в правой руке. — А может, он специально взял правой рукой, чтобы... ну, чтобы точнее попасть? — Виктор всю жизнь левой рукой стрелял! У нас есть тир в подвале, он там часто тренировался. Правой рукой он даже чай нормально размешать не мог. Семёнов записывал показания: — А вчера вечером что-то необычное было? Муж как себя вел? — Обычно. Пришёл с работы, поужинали, посмотрели телевизор. Он в кабинет ушёл, сказал, что документы почитает. Я легла спать. — А ночью не слышали выстрела? — Нет. Но кабинет на первом этаже, а наша спальня на третьем. Плюс окна звуконепроницаемые. — Понятно. А утром? — Утром я встала поздно — около одиннадцати. Виктора в постели не было, подумала, что он уже на работу уехал. Потом Марина, домработница, прибежала вся в слезах... Женщина снова заплакала. Жданов подождал, пока она успокоится. — Алла Константиновна, а у мужа были враги? Люди, которые могли желать ему зла? — В бизнесе всегда есть конкуренты. Но чтобы убивать... — она покачала головой. — Виктор был человек мирный, конфликтов избегал. — А долги? Проблемы с кредитами? — Наоборот. В последнее время дела пошли в гору. Он новый автосалон открыть собирался. После разговора с вдовой оперативники вернулись в кабинет. Жданов ещё раз внимательно осмотрел место происшествия. — Паш, а ты предсмертную записку читал? — Пробежал глазами. Стандартный текст — устал от жизни, прошу никого не винить. — А почерк? — Вроде бы его. Но экспертизу заказать стоит. — Обязательно. И ещё меня смущает одна деталь. — Какая? — Смотри на стол. Всё аккуратно разложено — документы в папках, ручки в стакане, записная книжка. А записка лежит в стороне, словно её туда положили специально. Семёнов присмотрелся: — Действительно. Если человек решил покончить с собой, он же не будет сначала стол убирать. — Вот именно. Плюс поза трупа неестественная. Обычно после выстрела человек падает, а этот сидит как приклеенный. — Значит, убийство инсценировали под самоубийство? — Похоже на то. Но нужно проверить версию с левшой. Может, жена ошибается или врёт. Они решили поговорить с домработницей. Марина оказалась женщиной лет пятидесяти, работала у Богдановых уже три года. Сейчас она сидела на кухне, пила валерьянку и всё ещё приходила в себя от шока. — Марина Ивановна, — осторожно начал Жданов, — расскажите, как вы нашли тело хозяина. — Ох, господи, — женщина перекрестилась. — Пришла я утром, как обычно, в восемь. Убираться начала с первого этажа. Захожу в кабинет, а он там сидит... мёртвый. — И что делали дальше? — Сначала испугалась, закричала. Потом к хозяйке побежала, её разбудила. Она вниз спустилась, посмотрела и говорит — милицию вызывай. Полицию то есть. — А раньше Виктор Анатольевич в кабинете оставался на ночь? — Бывало. Особенно когда работы много было. Диван там есть, иногда и спал там.