Анастасия Петровна отступила от окна и позвонила участковому. Рассказала о конверте, о ...
Анастасия Петровна отступила от окна и позвонила участковому. Рассказала о конверте, о записке и о калитке. На этот раз он приехал быстро. Бумагу забрал в пакет, а калитку осмотрел сам. — Следы есть, — сказал он, присев у порога. — Свежие. Но дождь всё испортил. Кто-то подошёл с той стороны и ушёл обратно. Или хотел, чтобы вы так подумали. — Выходит, записку оставили, чтобы я пошла по этой тропе? — Возможно. А возможно — чтобы вы испугались и перестали искать. Пока мы не знаем, чего добивается этот человек. Поэтому никуда одна не ходите. Участковый попросил Кравцову ещё раз пересказать вчерашний разговор с Николаем Семёновичем. Она повторила всё, что запомнила, включая его рассказ о старой печи и тайнике. Полицейский записал имя, описание незнакомца и обещал проверить, кто мог быть в доме. Когда он уехал, Анастасия Петровна позвонила председателю товарищества. Тот выслушал её и предложил встретиться у правления. В небольшой сторожке пахло пылью, мокрыми куртками и крепким чаем. Председатель достал из шкафа папку со старыми схемами участков. Кравцова разложила на столе пожелтевший план товарищества. Дачные улицы были отмечены линиями, участки — цифрами. На обороте кто-то когда-то карандашом нарисовал несколько деревьев и провёл узкую дорожку к ручью. — Вот, — сказал председатель, указав на цифру 7. — Седьмой участок. Его давно не используют. Дом разобрали, а землю так и не оформили как следует. Рядом с цифрой на старой схеме значилась небольшая рощица. Три кружка, будто обозначавшие деревья, стояли у края участка. Один из них был подписан: «рябина». Анастасия Петровна достала фотографию записки. Три веточки с ягодами. Рядом — семёрка. — Вы знаете, что здесь было раньше? — спросила она. Председатель долго разглядывал схему. — Сторожка. Ещё до того, как товарищество разрослось. Там жил лесник, потом место забросили. Дорожка от сторожки шла к ручью. Теперь её почти не видно. — А где начинается рябиновая тропа? — Если верить старому плану — у седьмого участка. Но это не тропа в обычном смысле, скорее старый проход через заросли. Кравцова вспомнила фразу на листке: «Рябиновая тропа начинается не у берёзы». Значит, неизвестный знал старую схему. Или хотел, чтобы она нашла её. Председатель достал из ящика связку ключей и надел очки. — Если хотите, могу показать участок. Но только не сейчас и не без участкового. — Я и не собиралась идти одна, — сказала Кравцова. В тот же вечер участковый позвонил ей сам. Николая Семёновича пока не нашли. По словам хозяев дома, никаких поручений они никому не давали. Зато выяснилось, что из дома пропала старая настенная фотография Тамары Николаевны — та самая, что раньше висела в комнате рядом с печью. — Вы видели эту фотографию? — спросил участковый. — Нет. Я была там совсем недолго. — Тогда опишу: женщина лет пятидесяти, на снимке стоит у яблони. На обороте надпись и дата. Может, узнаете, если встретите. Кравцова поблагодарила и положила трубку. Исчезнувшая фотография тревожила её больше, чем пропавшая вещь сама по себе. Незнакомец забрал её не случайно. Возможно, искал подсказку. Возможно, боялся, что её найдёт кто-то другой. Она вынула из конверта латунный ключ и ещё раз посмотрела на инициалы. «Т. Н.» — Тамара Николаевна. Ключ принадлежал прежней хозяйке. Но если тайник находился не в доме, что он мог открывать? В памяти всплыл металлический стук, который она слышала в доме. Потом — рассказ Николая Семёновича о печи. Он мог быть прав насчёт того, что тайник не внутри дома. А мог специально направить её по ложному следу. За окном в соседнем доме снова загорелся свет.