— Семён — это имя её брата. Он мог назвать себя Николаем Семёновичем, если хотел скрыть...
— Семён — это имя её брата. Он мог назвать себя Николаем Семёновичем, если хотел скрыть фамилию. — Вы знаете его в лицо? — спросила Кравцова. — Нет. Я была маленькой, когда он исчез. Участковый попросил их описать брата и записал всё, что они помнили. Анастасия Петровна тем временем смотрела на семейную фотографию, оставшуюся на стене: Тамара Николаевна стояла у яблони, а рядом с ней — худой молодой мужчина. На обороте снимка, который принесли хозяева, была выцветшая подпись: «Тамара и Семён. 1978». Кравцова узнала его сразу. Нос, глубокая складка у рта, тяжёлые брови. Мужчина на фотографии был старше, чем в день их знакомства, но сомнений почти не оставалось. — Это он, — сказала она. — Тот, кто представился Николаем Семёновичем. Марина взяла снимок, долго вглядывалась в лицо брата и побледнела. — Значит, он вернулся. — Если это действительно Семён, — осторожно поправил участковый. — Нам ещё нужно подтвердить личность. В этот момент из коридора донёсся глухой удар. Все обернулись. Звук шёл со стороны кладовой — оттуда, где осматривали ящики. Участковый достал рацию и направился туда первым. Кравцова осталась в дверях. Участковый отодвинул пустой шкаф, за которым обнаружилась узкая дверца, почти скрытая обоями. Она вела в старую нишу под лестницей. Внутри лежал клочок бумаги и ещё один ключ — такой же латунный, с круглой головкой. Только на этом вместо букв была выцарапана цифра 7. Анастасия Петровна не сомневалась: незнакомец вернулся не за золотом. Он искал то, что Тамара Николаевна когда-то спрятала от собственного брата. Участковый не позволил никому трогать находку. Он сфотографировал ключ на месте, затем осторожно поднял его в перчатке и положил в пакет. — Значит, этот был спрятан здесь, — сказал он. — А первый вы нашли у берёзы. Два ключа и записка о седьмом участке. Похоже на цепочку подсказок. — Или на приманку, — заметила Анастасия Петровна. Она посмотрела на тёмную нишу под лестницей. Там лежала пыль, но в самом дальнем углу виднелась чистая полоса — будто недавно оттуда вытащили коробку или книгу. — Здесь что-нибудь хранилось? — спросила она у Марины. Та покачала головой. — Мы почти не приезжали после смерти бабушки. Когда разбирали дом, нишу не заметили. Игорь провёл ладонью по стене, словно проверяя, не скрывает ли она ещё одну дверцу. — Если Тамара Николаевна что-то прятала, зачем оставлять подсказки? — спросил он. — Может быть, она хотела, чтобы их нашли, — ответил участковый. — Но не все и не сразу. Кравцова вспомнила слова незнакомца: «Я бы не стал никому показывать такую находку». Тогда это прозвучало почти как угроза. Теперь ей пришло в голову другое: возможно, он боялся, что ключ окажется у того, кто поймёт его значение. Из дома они вышли уже ближе к полудню. Участковый попросил Марину и Игоря ничего не переставлять и никого не пускать внутрь до окончания осмотра. Сам он собирался проверить старую схему и поговорить с теми, кто мог помнить Тамару Николаевну и её брата. Анастасия Петровна вернулась к своем дому. У крыльца она остановилась и оглядела соседний дом. В окне мансарды, где прошлой ночью горел свет, теперь висела плотная занавеска. За ней было тихо. Но на столе её ждала новая неожиданность: телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение с незнакомого номера. «Не верьте фотографии. Семён умер много лет назад». Кравцова перечитала текст. Потом набрала ответ: «Кто вы?» — но сообщение не отправилось. Номер оказался отключён. Она позвонила участковому. Тот попросил переслать снимок и пообещал проверить, кому принадлежит номер. — А вы сами что думаете? — спросила Анастасия Петровна.