— А вы в тот день пили? — спросил Семёнов.
— А вы в тот день пили? — спросил Семёнов. — Нет. То есть... за ужином выпил пива. Одну бутылку. Мы всегда так — я пиво, Ира чай. — И как себя чувствовали? — Нормально. Устал после работы, но не более того. После допроса оперативники остались обсуждать ситуацию. — Знаешь, Паш, я ему всё больше верю, — признался Жданов. — Человек не врёт. Просто оказался в дурацкой ситуации. — Я тоже склоняюсь к его версии. Но нужны доказательства. — Они у нас есть. Пустая упаковка от транквилизаторов, показания врача, свидетельства о стрессе жены. Остаётся только экспертиза. На следующий день пришли результаты токсикологического исследования. Ирина Мальцева действительно приняла большую дозу реланиума — в три раза превышающую терапевтическую. — Вот и ответ, — сказал Малышев, изучая заключение эксперта. — При такой концентрации в крови могли быть галлюцинации, неконтролируемое поведение, приступы агрессии. — Значит, Мальцев говорил правду? — Похоже на то. Но есть нюанс — передозировка могла быть случайной или намеренной. — Как это? — Женщина была в состоянии стресса, плохо спала. Могла забыть, что уже приняла таблетки, и выпить ещё. А могла и сознательно превысить дозу — не для самоубийства, а просто чтобы лучше спалось. Жданов задумался. В любом случае получалось, что смерть Ирины Мальцевой была несчастным случаем, а не убийством. Вечером он снова приехал домой раньше обычного. Лена готовила ужин, Маша делала курсовую работу. — Ну как, пап? — спросила дочь, не отрываясь от компьютера. — Разобрались с тем делом? — Разбираемся. Похоже, твоя версия про психоз оказалась верной. — А что с мужчиной будет? — Скорее всего, отпустим, как я и говорил. Экспертиза подтвердила, что жена была под воздействием лекарств. Лена поставила на стол тарелку с котлетами: — Значит, он не виноват? — Формально — нет. Но по-человечески... — Константин задумался. — Если бы он больше внимания жене уделял, заметил её проблемы, может, трагедии бы не случилось. — Но это же не преступление — не заметить, что близкий человек страдает, — сказала Маша. — К сожалению, нет. Хотя иногда невнимание хуже злого умысла. На следующее утро Мальцева вызвали на последний допрос. Мужчина выглядел измотанным — за эти дни в изоляторе он заметно похудел, глаза ввалились. — Григорий Алексеевич, — сказал Малышев торжественно, — экспертиза подтвердила ваши показания. Ваша жена находилась в состоянии медикаментозного опьянения и причинила себе смертельные повреждения. — То есть... меня отпускают? — не поверил Мальцев. — Да. Дело прекращается за отсутствием состава преступления. Мужчина закрыл лицо руками и тихо заплакал. Плакал долго, с надрывом, как плачут сильные мужчины, когда уже нет сил терпеть. — Спасибо, — сказал он наконец. — Спасибо, что поверили. — Мы не поверили, — мягко поправил Жданов. — Мы проверили и доказали. Это разные вещи. — А что теперь делать? Как жить дальше? — Это уже не наши вопросы. Но совет дам — не вините себя. Вы не могли знать, что жена принимает лекарства. — Мог. Должен был заметить, что с ней что-то не так. — Должен — это другая история. Все мы что-то должны, да не всегда получается. Проводив Мальцева, оперативники сели подводить итоги дела.