Весь вечер она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху за окном. Ветер ...
Весь вечер она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху за окном. Ветер шевелил сухие листья, по крыше постукивала тонкая ветка. Соседский дом оставался тёмным. Но ближе к полуночи в мансарде вспыхнул свет. Кравцова выключила лампу и подошла к окну. В освещённом проёме промелькнул силуэт. На этот раз он не задержался у занавески: тень быстро прошла из одного угла в другой, и свет погас. Анастасия Петровна не стала выходить. Она записала время, позвонила председателю и сообщила, что в доме снова кто-то есть. Тот обещал связаться с участковым. До утра больше ничего не произошло. На следующий день Кравцова отправилась к председателю товарищества. По дороге она внимательно осматривала обочину и мокрую траву у заборов. Возле поворота к старой берёзе заметила автомобильные следы: свежие, ведущие к соседнему участку. Следов в обратную сторону не было — дождь стёр их, но колея ясно указывала, что машина стояла там недавно. Председатель встретил её встревоженным. — Участковый обещал заехать сегодня, — сказал он. — Хозяева тоже собираются приехать. Они утверждают, что дом должен быть заперт. И предупреждают: если там посторонний, не пытайтесь его задерживать. — Не пыталась бы, если бы он не начал рассказывать мне сказки, — ответила Кравцова. Председатель покачал головой. — Может, он просто сторож, нанятый кем-то из родственников? — Тогда почему скрывает, кто он такой? Вернувшись, Анастасия Петровна заметила, что калитка соседнего участка распахнута. Вчера она была закрыта. На крыльце лежали опавшие листья, и среди них виднелся тёмный след от ботинка. Тот самый рисунок — крупная ёлочка. Она не стала входить. Позвонила участковому, назвала своё имя и рассказала о человеке, который представился Николаем Семёновичем. Тот выслушал внимательно и попросил дождаться его дома. Пока Кравцова ждала, она разложила на кухонном столе свои записи: время появления света, слова председателя, найденный ключ. Отдельно выписала фразу незнакомца о Тамаре Николаевне и старой печи. Тут за окном послышался короткий сигнал автомобиля. Кравцова выглянула. У ворот стоял участковый, но рядом с ним никого не было. Полицейский вошёл, поздоровался и сразу спросил: — Вы уверены, что этот мужчина представился Николаем Семёновичем? — Уверена. Я видела его вчера при дневном свете. — А сейчас его нет. Мы обошли участок. Дом заперт, следы внутри свежие. На чердаке кто-то был, но выбраться через люк наружу не мог. — Значит, он там? — Не нашли. Зато обнаружили кое-что ещё. Участковый положил на стол прозрачный пакет. Внутри лежал клочок пожелтевшей бумаги, исписанный синими чернилами. На обороте крупно стояли две буквы: «Т. Н.» Анастасия Петровна достала конверт с ключом и положила рядом. Инициалы на бумаге и на металле совпадали. — Где вы это нашли? — Под старой березой у калитки. Кравцова перевела взгляд на ключ. — Вы говорили, что печь разбирали и ничего не нашли. — Я? — участковый удивлённо посмотрел на неё. — Нет. Я ничего такого не говорил. Тогда Кравцова вспомнила: про старую печь рассказывал Николай Семёнович. Она развернула клочок бумаги, стараясь не повредить хрупкие края. На нём было всего несколько слов: «Ключ не отдавать. Тайник — не в доме». И ниже, почти стёртое временем: «Рябиновая тропа. До первого снега». Далее глава 3