— Можно посмотреть комнату?
— Можно посмотреть комнату? — У меня запасной ключ есть. Но вы же полиция? — Конечно, — Жданов показал удостоверение. Комната Смирнова оказалась обычной студенческой "однушкой". Но на столе стояло странное устройство — металлический ящик с проводами и индикаторами. — Зарядное устройство, — определил Семёнов. — Значит, он действительно здесь живёт. На полу валялись чертежи и расчёты. Жданов пролистал их — планы старинных зданий, карты подземных коммуникаций, исторические справки о драгоценностях. — Готовится к новым кражам, — констатировал он. — Смотри, что тут отмечено. На одном из планов красным карандашом был обведён подвал Третьяковской галереи. — Туда собирается? — ужаснулся Семёнов. — Там же бесценные картины! — Нужно предупредить охрану музея. И организовать засаду здесь, в общежитии. Они поставили скрытое наблюдение за комнатой и стали ждать. Смирнов появился около полуночи. Поднялся на третий этаж, вошёл в свою комнату и включил свет. — Берём, — тихо скомандовал Жданов в рацию. Группа захвата ворвалась в комнату через несколько секунд. Смирнов сидел за столом и что-то чертил. Увидев полицейских, он метнулся к рюкзаку, где лежало телепортационное устройство. — Стой! — крикнул Семёнов. Но Смирнов уже схватил прибор и нажал кнопку. Раздался характерный треск, в воздухе запахло озоном... И ничего не произошло. Смирнов остался на месте, только устройство в его руках жалобно пискнуло и погасло. — Аккумулятор сел? — с усмешкой спросил Жданов, подходя к растерянному преступнику. — Как вы... откуда узнали? — пробормотал Смирнов. — Наука, Анатолий Викторович. Ваш же коллега Краснов нам всё объяснил про ограничения технологии. Дело Смирнова рассматривал Мосгорсуд через два месяца. Жданов и Семёнов пришли послушать приговор — всё-таки необычное дело было, интересно было узнать, чем всё закончится. Смирнов выглядел совсем плохо. За время следствия он здорово сдал — похудел килограммов на десять, поседел, глаза стали какие-то потухшие. Сидит на скамье подсудимых, руки трясутся. Рядом с ним адвокат — тётка серьёзная, в строгом костюме. Она изо всех сил старалась выгородить своего клиента: — Ваша честь, мой подзащитный — гениальный учёный! Он был одержим идеей великого открытия и просто потерял связь с реальностью! А прокурор Морозов не даёт спуску: — Да какой он гений! Обычный вор, только с высшим образованием. Всё спланировал заранее, карты изучал, схемы рисовал. Знал прекрасно, что делает. Судья — дядька пожилой, видавший виды, — листал толстенную папку с материалами дела. По лицу видно: случай для него тоже в диковинку. — Ну что, подсудимый, — говорит он наконец, — есть что сказать в своё оправдание? Смирнов встал, еле держась на ногах: — Ваша честь, я... я не знаю, что на меня нашло. Как будто дьявол вселился. Технология эта словно опьянила меня. Я забыл про совесть, про честь... Голос у него дрожал, вот-вот заплачет. — А музейным работникам, которые из-за вас переживали, что скажете? — Простите меня, люди добрые, — Смирнов даже поклонился в сторону зала. — Знаю, как вы мучились, когда экспонаты пропали. Сам не понимаю, как мог такое сделать. Судья кивнул и ушёл совещаться. Все сидели и ждали, нервничая. — Строго накажут, думаешь? — шёпотом спросил Семёнов.