— А те люди, которых муж шантажировал?
— А те люди, которых муж шантажировал? — Их тоже проверим. Если нарушения серьёзные — накажем по закону. А если мелкие — пусть доплатят налоги и больше не нарушают. — Справедливо, — согласилась Лена. — Иди спать, устал ведь. — Машка спит? — Спит. Завтра у нее еще зачёт. Утром за завтраком Маша была взволнована: — Пап, а вчера в новостях говорили, что жена убила мужа-бизнесмена. Это ваше дело? — Да. А откуда ты знаешь? — По телевизору показали. Говорили, что он людей шантажировал. — Не всё стоит слушать, что в новостях говорят, — осторожно сказал Жданов. — Но ведь это правда? Мама рассказала, что ты вчера подтвердил. Лена виновато пожала плечами: — Она сама спросила. — Пап, а мне её жалко, — неожиданно сказала Маша. — Эту женщину. — Почему? — Ну, она же любила мужа. А он стал плохим человеком. Она, наверное, хотела его вразумить, а получилось убить. Жданов удивился проницательности дочери: — А откуда такие мысли? — В "Преступлении и наказании" похожая ситуация. Раскольников тоже хотел как лучше, а получилось хуже всех. — Умница моя, ты ещё помнишь школьную литературу, — улыбнулся Жданов. — Только помни — какие бы благородные мотивы ни были, убийство всегда остаётся убийством. — Понимаю. Но всё равно жалко её. В отделении их ждали последние формальности по делу Громова. Нужно было допросить Кузнецова и официально снять с него обвинения. — Андрей Владимирович, — сказал Малышев, — мы выяснили, кто настоящий убийца. Вы свободны. Кузнецов не сразу поверил: — Серьёзно? А кто убил? — Жена. Она призналась. — Анна Михайловна? — он был потрясён. — Но она же такая тихая, спокойная... — Бывает и так, — ответил Жданов. — Самые тихие люди иногда на отчаянные поступки способны. — А что теперь с ней будет? — Суд будет. Но адвокат наверняка будет просить смягчающие обстоятельства — стресс, провокация со стороны мужа. — Можно мне её навестить? Извиниться, что подозрение на меня падало? — Можно, но только через адвоката. И подумайте хорошенько — стоит ли ворошить прошлое. После ухода Кузнецова Семёнов спросил: — Кость, а как думаешь, справедливый приговор она получит? — Трудно сказать. С одной стороны, убийство есть убийство. С другой — мотив понятен, муж действительно преступником был. — Сколько дадут, как думаешь? — Суд решит. — А если бы она сразу призналась? — Было бы проще для всех. И для неё, и для нас, и для тех людей, которых под подозрение взяли. Через неделю дело было передано в суд. Жданов иногда думал о Анне Громовой — что с ней происходит, как она переживает случившееся. Ответ пришёл неожиданно — через месяц её адвокат связался с ним: — Константин Алексеевич, моя подзащитная просит передать вам письмо. — Какое письмо? — Личное. Она хочет объяснить некоторые моменты.