Она подняла глаза. Взгляд у неё был усталый, умный, и Злобин вдруг подумал: когда-то эт...
Она подняла глаза. Взгляд у неё был усталый, умный, и Злобин вдруг подумал: когда-то эта женщина была красива той красотой, которая не требует украшений. И сейчас красива, только по-другому, тише. – Пётр Васильевич хотел поставить пьесу, которой не было, – сказала она. – Он сам написал сценарий. Назвал «Люк». Говорил, что это последняя работа в жизни и что он должен её сделать. – О чём пьеса? – О театре. О людях. Больше я ничего не скажу. Это его замысел, не мой. – Светлана Аркадьевна, – мягко заговорил Злобин, – его убили. Вы понимаете, что сейчас не время хранить чужие замыслы? Она замолчала. За стеной кто-то двигал мебель, гулко стукнуло о стену, и она вздрогнула, едва заметно, плечом. – Я понимаю, – сказала она. – Но я правда не знаю, кто это сделал. Клянусь вам. Злобин не стал давить. Он давно усвоил: человека, который решил молчать, нельзя сломать окриком. Его можно только дождаться. Уже в дверях Малышев обернулся. – А афиша у вас давнишняя, – сказал он как бы между прочим. – «Три сестры». Вы там играли? – Я там была занята в костюмерной, – улыбнулась она. – Играла Нелли Фаддеевна Бархатова. Но она давно уже не играет. – Где её найти? – В доме на Садовой. Ей семьдесят девять. Спросите там, она вам расскажет больше, чем я. На лестнице Малышев тихо заметил: – Знаешь, что меня удивило? Она ни разу не спросила, как он умер. – Заметил, – кивнул Злобин. – Значит, знает или догадывается. Далее глава 2