Кравцова успела прочесть записку дважды, когда снаружи раздался шум двигателя. К дому п...
Кравцова успела прочесть записку дважды, когда снаружи раздался шум двигателя. К дому подъехала полицейская машина. Участковый вошёл быстрым шагом, и Анастасия Петровна сразу протянула ему письмо и план. Тот прочёл записку, нахмурился и посмотрел на часы. — Напарник никого не нашёл. Если тот человек направился к сторожке, он мог быть там сейчас. Мы поедем проверим. Но вы останетесь здесь. — Я знаю местность и могу показать, где искать, — возразила Кравцова. — Покажете на карте. В лес не пойдёте. Она не спорила. Вместе они разложили план на столе. Участковый отметил предполагаемый путь, вызвал напарника по рации и попросил его проверить дальний выход к ручью. Когда полицейские вышли, Марина осталась у окна, а Кравцова продолжила изучать старую карту. Красный крест стоял не у самой сторожки, а чуть в стороне — там, где ручей огибал крупный камень. И тут она заметила, что в коробке на дне остался ещё один предмет: маленькая фотография, положенная изображением вниз. На ней был мужчина постарше, стоящий у сторожки. Лица почти не разобрать, зато на обороте отчётливо виднелась дата — 1998 год — и подпись: «Николай. Перед тем, как всё исчезло». Анастасия Петровна медленно подняла глаза на Марину. — Кажется, мы искали не того человека, — сказала она. — Николай Семёнович может быть не братом Тамары Николаевны. Может быть, это имя того, кто знал, что произошло тогда. Вдалеке, со стороны леса, донеслись два коротких свистка. Участковый отозвался по рации, но ответа не последовало. А через несколько секунд в доме у соседей вспыхнул свет — хотя полицейские уже уехали, а Марина уверяла, что отключила там электричество. Анастасия Петровна подошла к окну. В мансарде соседнего дома снова горел свет — ровный, золотистый. Марина тоже посмотрела туда и побледнела. — Я сама выключала электричество, — сказала она. — На щитке. И ключ от него у меня. — Значит, кто-то включил питание другим способом, — ответила Кравцова. — Или мы не всё знаем об этом доме. Она не стала выходить на крыльцо. Вместо этого набрала участкового. Тот ответил не сразу: на фоне слышались треск рации и голоса. — Мы у сторожки, — произнёс он наконец. — Тут следы свежие. Напарник проверяет ручей. Что у вас? Анастасия Петровна рассказала о свете и о фотографии с подписью. Участковый велел им оставаться в доме и запереть дверь. — Не подходите к соседнему участку. Я вернусь, как только смогу. Она положила телефон рядом с бумагами и снова вгляделась в фотографию. «Николай. Перед тем, как всё исчезло». На снимке мужчина стоял у сторожки, но лицо скрывала тень от козырька. Зато на заднем плане виднелась белая табличка с номером участка — семь. — Может, это и есть тот Николай, который представился вам Семёновичем? — тихо спросила Марина. — Возможно. Но подпись не говорит, когда сделан снимок и кто её написал. Кравцова перевернула фотографию и поднесла её к лампе. На краю проступили едва заметные царапины — кто-то когда-то пытался стереть надпись на обороте. Она провела пальцем по бумаге, осторожно, не нажимая. Под словами о том, что «всё исчезло», обнаружилась ещё одна строка, почти полностью закрытая старым клеем: «Сундук вывезли к ручью. Свидетель — тот, кто вернулся». Марина шумно выдохнула. — Сундук. Значит, всё-таки клад? — Может быть, там были деньги или драгоценности. Но бабушкина записка говорит о документах. Если сундук действительно существовал, кто-то мог спрятать в нём бумаги. Кравцова достала карту и положила рядом с фотографией. Красный крест у сторожки и слово «камень» у ручья совпадали с надписью на обороте. Но теперь появился ещё один ориентир — место, куда вывезли сундук.