— А вы узнали, кто звонил мне с незнакомого номера? — спросила Кравцова.
— А вы узнали, кто звонил мне с незнакомого номера? — спросила Кравцова. — Номер оформлен на человека, умершего несколько лет назад. Но это ещё ничего не доказывает. Не трогайте записку и не выходите. Разговор оборвался. Анастасия Петровна снова посмотрела на клочок бумаги. Под коротким посланием проступали вдавленные следы от других слов — словно записку писали на листе, лежавшем поверх ещё одного. Она наклонила бумагу к свету. Сквозь волокна угадывались буквы и цифры: «…восемь часов… берег…» Марина побледнела. — Может, это время? Кравцова вспомнила часы на фотографии, остановившиеся почти на без четверти девять. Потом — вечерний свет в пустом доме и металлический стук. Кто-то искал не просто тайник. Он словно пытался восстановить события давней ночи — час за часом. Снаружи вспыхнули автомобильные фары. На крыльцо поднялись двое. Один постучал и назвал фамилию участкового — ту самую, которую незнакомец так и не произнёс. Только после этого Кравцова отперла дверь. — Нашли Семёна? — спросила она. Участковый покачал головой. — Нет. Но нашли возле ручья кое-что другое. Старую жестяную коробку. Она заперта — и, похоже, ваш ключ к ней подходит. Он посмотрел на латунный ключ с инициалами Тамары Николаевны, лежавший на столе. В ту же секунду из соседнего дома донёсся отчётливый бой часов. Один удар. Потом второй. И дальше — ни звука. Два удара часов прозвучали глухо и неровно. После второго в доме у соседей что-то скрипнуло — будто кто-то медленно отодвинул стул. Участковый первым повернулся к окну. — Там кто-то есть, — сказала Марина. Свет в мансарде горел, но окна первого этажа оставались тёмными. На фоне жёлтого прямоугольника появилась фигура. Человек стоял неподвижно, лицом к их дому. — Не выходите, — приказал участковый. — Я проверю вместе с напарником. — А коробка? — спросила Анастасия Петровна. — Останется у нас. Сначала разберёмся, кто в доме. Он связался по рации с напарником и направился к двери. Анастасия Петровна проводила его взглядом, затем снова посмотрела на соседское окно. Фигура исчезла. Через минуту зазвонил телефон. Участковый говорил уже с крыльца соседнего дома: — Мы у дома. Дверь заперта. Внутри тихо. Свет погас. — Вы слышали часы? — Слышали. Но в гостиной их нет. По крайней мере, на прежнем месте. Кравцова вспомнила остановившиеся часы на стене. Она видела их своими глазами: без четверти девять. Если кто-то завёл механизм, почему прозвучали только два удара? И что за скрип последовал за ними? — Проверьте мансарду, — сказала она. — Проверим. Оставайтесь внутри. Связь прервалась. Марина нервно сжала фотографию, а Анастасия Петровна подошла к окну. С её места соседский дом казался почти нежилым: тёмные стены, мокрая крыша, занавески, за которыми легко было спрятаться. На стекле отражалась тёплая лампа её комнаты, и на миг возникало ощущение, будто она сама смотрит на собственное отражение из чужого дома. В дверь постучали. Обе женщины вздрогнули. — Это я, — раздался голос участкового. — Откройте. Кравцова отперла дверь. Участковый вошёл, промокший от мелкого дождя. — В доме никого. Но на мансарде открыто окно. Свет мог включить таймер или кто-то оставил лампу на аккумуляторе. Часы мы нашли за шкафом. Они старые, заводной ключ в замке. На циферблате стрелки стоят на восьми. — На восьми? — переспросила Кравцова. — Да. И ещё: за часами в стене обнаружилась полость. Пустая.