— Или пока прячут. Или у нас плохо получается искать. Вариантов много.
— Или пока прячут. Или у нас плохо получается искать. Вариантов много. На четвёртый день, когда они снова вернулись с пустыми руками, Семёнов застал Жданова над схемой района. — Ты сейчас пытаешься увидеть карту города, — сказал он, — или просто надеешься, что точки сами сложатся? — Не знаю. — Честный ответ. — Мы задаём одинаковые вопросы и получаем одинаковые ответы. Надо спрашивать не только тех, кого ограбили. Семёнов опустил на стол коробку с бумагами. — Ты хочешь пройтись по району? — Да. Поговорить с теми, кто давно здесь живёт. С дворниками, продавцами, пенсионерами. Может, кто-нибудь заметил то, что для нас пока не имеет значения. — И ты думаешь, что случайный прохожий расскажет нам, как раскрыть двенадцать краж? — Я думаю, что мы уже поговорили со всеми, кто официально считается свидетелем. Попробуем поговорить с теми, кто свидетелем себя не считает. Семёнов покрутил в пальцах ручку. — Ладно. Завтра с утра пройдёмся. Только если нам расскажут про подозрительного кота, опрашивать его будешь ты. На следующий день дождь прекратился. Небо осталось низким и серым, но в воздухе впервые за несколько суток не чувствовалось сырости. Они начали с района, где произошло больше всего краж. Жданов разговаривал с продавцами небольших магазинов, с дворниками, с жильцами, которые гуляли у дома. Люди отвечали неохотно, но не грубо. Кто-то вспоминал громкие шаги на лестнице, кто-то говорил, что видел чужую машину, кто-то сразу переходил к рассказам о том, как в городе раньше было спокойнее. В одном дворе мужчина лет семидесяти сообщил, что несколько вечеров подряд возле соседнего дома стояли двое молодых парней. Курили, разговаривали, потом уходили. Приметы он назвать не смог. — Одежда какая? — уточнил Жданов. — Тёмная. У них у всех теперь тёмная одежда. — Машина была? — Да вроде нет. Хотя… Сначала машина была. — Какая? Старик махнул рукой. — Красивая. Блестящая. Новая, наверное. А какая — не скажу. Я в них не разбираюсь. — Когда вы её видели? — На прошлой неделе. Или позапрошлой. Возраст такой, молодой человек, дни путаются. Разговор не дал ничего определённого. Жданов поблагодарил его и пошёл дальше. Семёнов догнал его у калитки. — У нас уже есть блестящая машина, два молодых человека и дедушка, который не помнит, когда всё это видел. — Но хоть что-то новое. — Если считать новое отсутствие точных примет — да. Они опросили жильцов ещё в нескольких домах. Большинство слышали о кражах, но ни с чем подозрительным их не связывали. Один мужчина говорил о незнакомце, который спрашивал дорогу к автобусной остановке. Женщина из подъезда напротив уверяла, что в её доме всё время ходят курьеры. Дворник видел, как кто-то фотографировал фасад дома, но не знал когда и зачем. Жданов записывал каждую подробность. Он понимал, что пока не может отличить полезную информацию от обыкновенного городского шума. Но прежде, чем сделать вывод, надо было дать людям возможность заговорить. В конце дня они остановились у старого дома на улице Кирова. Рядом был небольшой сквер с двумя лавочками, облезлой детской горкой и клумбой, в которой уже ничто не цвело. На одной из лавок сидела пожилая женщина в тёмном пальто и аккуратно завязанном платке. Перед ней стояла хозяйственная сумка на колёсиках. Жданов подошёл, представился и спросил, не замечала ли она в последние недели возле домов незнакомых людей или машин. Женщина посмотрела сначала на него, потом на Семёнова. — Вы из полиции? — Да. Мы расследуем квартирные кражи. — Я знаю. У соседей обокрали квартиру. — Вы что-нибудь видели? Она не ответила сразу. Достала из сумки очки, протёрла их платком и надела. Потом внимательно посмотрела на Жданова. — Видела, — сказала она. — Только не знаю, важно ли это. — Расскажите, пожалуйста. Женщина обвела взглядом сквер, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь разговор. — Тут недавно машина появилась. Новая, блестящая. Не наша, я её раньше не видела. И возле неё всё время двое молодых крутились. Не просто проходили мимо — стояли, разговаривали, смотрели на окна. Жданов до