Женщина вспомнила, что за неделю до отъезда кто-то звонил в домофон, но она не ответила...
Женщина вспомнила, что за неделю до отъезда кто-то звонил в домофон, но она не ответила. Кто именно — не знала. На этом разговор закончился. В другой квартире хозяин держал в руках телефон с открытой фотографией пустой спальни. Он сам сделал снимок после кражи, чтобы показать полицейским, как выглядела комната. На снимке было видно, что выдвинуты только два ящика, а остальные оставлены закрытыми. — Воры не всё искали, — заметил Жданов. — Конечно не всё, — ответил мужчина. — Они знали, что у меня деньги в письменном столе. Только я всё забрал, когда уехал. — Кто мог знать? — Да никто. — Может быть, вы говорили об этом кому-нибудь? — Не говорил. — Писали в интернете, что уезжаете? Мужчина нахмурился. — Нет. Я не из тех, кто сообщает всему миру, когда его дома нет. — Хорошо. А кто заходил к вам в последний месяц? Мастер, курьер, знакомые? — Счётчик проверяли. Или газ. Я не помню. Ходят постоянно. — Кто именно приходил? — Молодой парень. Показал бумагу, я его пустил. Проверил плиту, записал что-то и ушёл. Это было ещё летом. — Как он выглядел? Хозяин описал его так же, как предыдущие свидетели описывали десятки обычных молодых мужчин: средний рост, короткая стрижка, тёмная куртка. Различительных примет не было. Жданов записал, поблагодарил и вышел на улицу. К обеду они успели поговорить с тремя потерпевшими. Ничего нового. Одна женщина утверждала, что в день кражи видела у подъезда незнакомую машину, но не смогла вспомнить ни марку, ни цвет. Мужчина из соседнего дома слышал, как кто-то поднимался по лестнице, но решил, что это жильцы. Ещё одна хозяйка призналась, что её сын иногда выкладывал в соцсети фотографии их поездок. Сам сын жил в областном центре и не верил, что фотографии могли кому-нибудь пригодиться. — Всё это может быть правдой, — сказал Семёнов, когда они вернулись в машину. — И всё это может быть шумом. — Нужен повторяющийся признак. — Пока есть только кражи. — Это не признак, это причина, по которой мы здесь. В участке Жданов попросил свести данные в одну таблицу: дата кражи, адрес, этаж, способ проникновения, что украли, когда хозяева отсутствовали, у кого были ключи. Семёнов занялся проверкой ломбардов и объявлений о продаже техники. Тарасов подключил участковых: те должны были выяснить, не появлялись ли в районах незнакомые люди под видом работников коммунальных служб. Работа шла медленно. К вечеру таблица стала длиннее, но яснее не стала. Кражи случались то в будни, то в выходные. На первом этаже, на пятом, на втором. В двух домах были домофоны, в остальных дверь подъезда просто закрывалась на пружину. В одном случае пропал ноутбук, в другом — только наличные и несколько украшений. У одних потерпевших были родственники в городе, у других — никого. — Может, они просто смотрят по ситуации, — сказал Семёнов. — Находят пустую квартиру, входят, забирают, что успевают. — Тогда где следы? — Хорошие перчатки, аккуратная работа. — Где свидетели? — Люди не смотрят на чужие двери, пока их самих не обокрали. — Где сбывают украденное? — Пока не нашли. Жданов провёл пальцем по краю стола. — Может, не сбывают здесь. Может, вывозят.