— Нет. Разбросаны по городу. Тут северная часть, тут центр, тут дома у старого рынка. В...
— Нет. Разбросаны по городу. Тут северная часть, тут центр, тут дома у старого рынка. В этом и сложность. Если бы выбирали один квартал, было бы проще. — А если выбирают не квартал, а квартиры? Тарасов посмотрел на него внимательнее. — Мы тоже об этом думали. Но пока не видим общего. Жертвы разные. Возраст, работа, семьи, этажи. Никакого очевидного списка. — Кто ведёт дела? — Наши ребята. Дел хватает, людей мало. Поэтому я и запросил помощь. Не потому, что мы не хотим работать, а потому что уже начали ходить по кругу. — Понимаю, — сказал Жданов. Он не произнёс, что понимает слишком хорошо. В похожих делах круг замыкался быстро: осмотр, объяснения, проверка ломбардов, повторный опрос, ещё одна папка в шкаф. Воры исчезали в обычном шуме города, а следователи оставались с протоколами, которые не отвечали на главный вопрос: кто и почему выбрал именно эту квартиру? Почти до ночи они разбирали материалы. Семёнов делал пометки, Жданов сверял адреса и даты. Дела отличались деталями, но походили друг на друга в главном: хозяева отсутствовали, замки оставались целыми, вещи были выбраны быстро и без видимого беспорядка. В нескольких квартирах ящики выдвигали, шкафы открывали, но не выворачивали всё на пол. Не похоже на случайный поиск. Скорее на людей, которые знали, сколько времени у них есть. — Если это одна группа, работают осторожно, — сказал Семёнов. — Не оставляют за собой лишнего. — Или нам просто не удалось найти то, что они оставили. — В двенадцати квартирах? — Бывает и так. — Ты всегда умел обнадёжить. К вечеру Тарасов отвёз их в гостиницу. По дороге рассказал, что город живёт обычной жизнью: завод работает в одну смену, автобус до областного центра ходит четыре раза в день, по выходным на рынке толкаются дачники. В полиции жаловались не только на кражи. То подростки разбивают стекло на остановке, то кто-нибудь уводит чужой велосипед, то соседи спорят из-за парковки. — Просто раньше все знали, кто ворует, — закончил он. — А сейчас будто чужие приехали. Жданов глянул в окно. Мимо проплыл невысокий торговый центр, затем ряд домов с тёмными балконами. — Может, и приехали. — Или живут здесь давно, — сказал Семёнов. — Только раньше им не понадобилось. На следующий день они начали с первой квартиры. Хозяйка, женщина лет шестидесяти, впустила их в прихожую и сразу указала на дверь в комнату. — Тут всё было перевёрнуто, — сказала она. — Я, когда вошла, чуть не упала. Они ящики выдвинули, постельное бельё вытащили. Я сразу поняла — искали деньги. — А деньги были? — спросил Жданов. — Не было. Зато шкатулку унесли. Там мои серьги и кольцо. Не самые дорогие, но память. — Когда вы заметили кражу? — В понедельник утром. В воскресенье вернулась от сестры, но было темно, я только сумку поставила и легла. Утром увидела. — Ключи от квартиры у кого-нибудь есть? — У сына. Но он живёт в другом городе, редко приезжает. — Вы говорили ему, что уезжаете? — Конечно. Я ему всегда говорю. — А соседям? — Соседке отдала ключ, она цветы поливала. Но она бы ничего такого… — Мы не обвиняем соседку, — мягко сказал Семёнов. — Нам важно понимать, у кого мог быть доступ. Хозяйка обиженно поджала губы и повторила, что соседка тут ни при чём. Жданов не стал спорить. В конце беседы он попросил вспомнить, не приходил ли в дом кто-нибудь незнакомый, не звонил ли по телефону, не интересовался ли ремонтом или показаниями счётчиков.