КОГДА БЛИЗКИЕ СТАНОВЯТСЯ ЧУЖИМИ
КОГДА БЛИЗКИЕ СТАНОВЯТСЯ ЧУЖИМИ Глава 4 Районный суд встретил их серыми стенами и запахом полироли для мебели. Виктория Климова сидела прямо, глядя куда-то поверх голов присутствующих. В строгом темно-синем костюме, с аккуратно уложенными волосами, она больше походила на молодого адвоката, чем на подсудимую. Злобин наблюдал за ней из последнего ряда. Как часто на его веку молодые, способные люди ломали свои жизни из-за одного неверного решения, одного момента жадности или отчаяния. Сколько таких судебных заседаний он повидал за двадцать лет службы — не сосчитать. Рядом с ним сидел Малышев, непривычно серьезный в своем единственном "парадном" костюме. Для стажера это было первое дело, доведенное до суда, первое настоящее погружение в изнанку человеческих отношений. Злобин украдкой наблюдал за ним, замечая, как парень то хмурится, то покусывает губу — верные признаки внутренней борьбы. — Она ведь не плохой человек, — тихо произнес Григорий, наклонившись к Злобину. — Просто запуталась. Подполковник молча кивнул. Он давно перестал делить людей на "плохих" и "хороших". Границы слишком размыты, слишком зыбки. Тот, кто сегодня преступник, вчера мог быть чьим-то героем. Или, наоборот. В первом ряду сидели Елена и Ирина Климовы. Сестры держались рядом, но не касались друг друга. Напряжение между ними ощущалось почти физически, как натянутая до предела струна. Однако что-то изменилось в их позах, в том, как они иногда обменивались взглядами — без прежней враждебности, скорее с усталым пониманием. — Встать, суд идет! — объявил секретарь, и все поднялись. *** Два часа спустя Злобин стоял в коридоре суда, наблюдая, как Ирина и Виктория прощаются. Девушке дали условный срок — два года с испытательным сроком в три, учитывая чистосердечное признание и отсутствие судимостей. Ирина крепко обнимала дочь, что-то шепча ей на ухо. Виктория, обычно такая собранная, плакала, уткнувшись матери в плечо. Елена стояла в стороне, нервно перебирая ремешок сумочки. Когда племянница направилась к выходу со своим адвокатом, она нерешительно шагнула к сестре. — Ира... может, поговорим? Ирина обернулась, и на мгновение Злобин увидел в ее глазах тень прежней неприязни, но она быстро растаяла, сменившись усталым смирением. — О чем тут говорить, Лена? Все уже сказано. — Не все, — Елена взяла сестру за руку — жест, который, судя по удивленному взгляду Ирины, не случался между ними очень давно. — Пойдем куда-нибудь выпьем кофе. Только ты и я. Ирина помедлила, затем кивнула: — Хорошо. Только... сначала я хочу поблагодарить подполковника. Они обе подошли к Злобину, который делал вид, что изучает информационный стенд. — Алексей Сергеевич, — начала Ирина, — я хотела поблагодарить вас. За все. За то, что были... справедливы. Злобин смущенно кивнул. Он никогда не умел принимать благодарности, особенно искренние.