- Что за ибиттвоюмать, молодой человек? – тихо и искренне полюбопытствовал генерал. Ему... — 29 июля 2026 г. в 03:15:01.056
- Что за ибиттвоюмать, молодой человек? – тихо и искренне полюбопытствовал генерал. Ему никак не удавалось пристегнуть медальку к Журкину на лету. Нас окружили руководитель пресс-службы, малиновый, как вынутая из земли свекла, ещё пара крепышей в форме и какой-то полковник с фиксированной лаком прической. Полумертвый Журкин смотрел на генерала, вылупив глаза. Кто-то похлопал его по спине. Кто-то по плечу. Один даже сказал, что человек волнуется – не каждый день награды от генералов получает… Я шепотом еще пару раз сказал «опочки». Начальник ГУВД изо всех сил пытался наградить журналиста Журкина. Тот делал всё, чтобы это не произошло. Полковник изо всех сил придерживал Журкина за рукав. После награждения нас троих попросили задержаться. Полковник сказал следующее. - Охеревшие гады! – убедившись, что никого больше нет, взревел он. – Вас… пи-и… пригласили сюда как передовиков! Как лучших! Если это лучшие, то как тогда в вашей… пи-и… конторке выглядят худшие?! Вы… пи-и… понимаете, с кем разговаривали? Кто вам руки жал? Кто поздравлял – понимаете?! Или не узнали после дозы?! Хули вы прыгаете, как мячики?! - Лично я в туалет хочу, - хмуро объяснил Брехалов. - Ссы в штаны, когда тебя генерал награждает! Ссы, но не прыгай! А ты… Да-да, ты, рыжий!.. (Рыжим среди нас троих был Журкин). – Ты ёбу дался?! Первый человек в милиции ему медаль на грудь вешает, а он скочет, как гондон!.. - Гондоны не скочут, - огрызнулся Журкин. - Когда фуршет? – поинтересовался Брехалов. Полковник побледнел. Было очевидно, что мы необучаемы. Оторвав взгляд от Брехалова, он перевел его на меня. - А ты. Что это, мать твою, за «опочки»?! Терять сто баксов не хотел никто. Выводили нас из ГУВД двое сержантов. Так с нами поступили, чтобы обезопасить нормальное функционирование учреждения. С гвоздиками и медалями мы торопились на выход. Позади шествовал полковник. Он шел до самых дверей, не доверяя, видимо, охране… Окурок - в банку? - Ладно, иди, - сказал я, подвигая ему закопченную банку из-под «гёссер» с отрезанным верхом. – Потерпевший всё равно ничего не хочет. Вместе с ним мы дошли до дежурки. Там я сказал дежурному отпустить всю ораву обратно в ресторан. Журналист выходил последним. Когда он взялся за дверь, я сказал: «опочки». Обиделся.