НАГРАЖДЕНИЕ — 29 июля 2026 г. в 03:15:00.858
НАГРАЖДЕНИЕ В сентябре 94-го в ресторане «Альтаир» случилась драка. Редкий случай для «Альтаира»: она никак не была связана с криминалом. На свадьбе передрались гости, и из больницы прилетело сообщение. Я был дежурным опером, выехал и опросил пострадавшего. Он назвал имена, но поклялся, что сам виноват. В ресторан тем временем сунулся РУБОП. Поняв, что там ничего интересного, они выгрузили часть свадьбы прямо в райотдел. Не выпускать же. К тому моменту вся дежурка уже была забита в хлам бухими людьми в праздничных костюмах. Уже слышались тосты участковых за здоровье молодых. Названный в больнице сидел на скамейке в дежурке, я увел его в кабинет. Там он мне сказал следующее: «Мне ваш генерал из ГУВД на грудь своими руками медаль вешал, а вы вон со мной как». Ситуация осложнилась. Генерал спит. А утром узнает, что его лучшего друга какой-то там опер в камере держит. Разумеется, я выбрал деликатный тон. Нужно же было узнать, что за медаль. И выслушал следующее. - Я журналист криминальной хроники. У нас в газете такая фигня есть. Короче, прочитали, как артисты МХАТа развлекались. Нам скучно было и тоже решили на сто баксов поспорить. И вот в августе вызывают меня, Костю Журкина, Валю Брехалова и ещё человек пять из других газет в ГУВД. Сначала подумали – садить за последние репортажи. Оказалось, нет, премии вручать. ГУВД учредило награды для лучших журналистов города… Можно сигарету? Я двинул ему по столу пачку. В то время я курил только «мальборо», следуя принципу Онассиса – пусть у тебя будет только один костюм, но он должен быть дорогим. В общем, курил я «мальборо», поэтому питался в дешманских пельменных. - За месяц до этого между мной и двоими, о которых я говорил выше, была договоренность. Как только кто-то из нас произносит: «опочки» - двое других подпрыгивают на месте. Если слово прозвучало от кого-то еще, подпрыгивают все. Высота прыжка не имеет значения. Главное, чтобы обе подошвы были оторваны от земли. Мне бы ваши проблемы, подумал я… - И вот, значит, завели нас в актовый зал ГУВД и построили. Пришел генерал. Сказал, что мы хорошие люди. И где-то между его словами о том, что журналистика выходит на новые рубежи развития и заверением, что, слава богу, есть люди, которые это понимают, Журкин тихо говорит: «опочки». Мы с Брехаловым чуть подпрыгнули, поскольку подпрыгнуть не могли. Сто баксов это деньги. Генерал не заметил, или сделал вид, что не заметил. И стал рассказывать о роли журналистики в жизни милиции. И тут тварь Журкин говорит: «опочки». Сто баксов, если разобраться, сумма не большая. Но ещё ни разу не случалось так, что кто-то из нас не подпрыгнул. Тут дело принципа. Генерал внимательно посмотрел на нас с Брехаловым. И после секундной паузы сказал: - Минул всего год с той поры, как здесь стояли лучшие из лучших журналистов города, и вот теперь я вручаю премию когорте новых работников. Это свидетельствует о том, что добрые кадры, как я их называю, в СМИ не переводятся, - и далее зазвучала утробная патетика в духе Бендера перед участниками автопробега. - Мы верим в то, что не пройдет и десяти лет, как криминальная журналистика охватит своими живыми потоками весь… И Журкин снова говорит: «опочки». К нам с Брехаловым подошел руководитель пресс-службы ГУВД и поинтересовался, все ли в порядке. Может, помощь какая нужна. Мы заверили, что у нас всё хорошо. Стоя в середине шеренги, я генерала уже не слушал. Я слушал Журкина. Но он, получив удовлетворение, решил дальше уже молчать. Потом началось вручение конвертов в комплекте с полудохлой гвоздикой и какой-то игрушечной медалькой. Генерал жал каждому руку. Просил не опускать планку. Двигался к следующему. Девочки исполняли книксен. Мальчики кивали как кони. Когда он подошел к Журкину и поднес к его груди руку, чтобы прицепить медаль, я едва слышно сказал: «опочки». Не знаю, что на меня нашло. Потом я ещё раз сказал: «опочки». А потом ещё раз.