Мальвы под окном и золотые шары. Нюхать и трогать было нельзя, к двору прилагалась бабк... — 13 июля 2026 г. в 12:55:21.653
Мальвы под окном и золотые шары. Нюхать и трогать было нельзя, к двору прилагалась бабка с первого этажа, которая бдила и орала. Я только в прошлом году узнала, что самые красивые цветочки назывались «космея». До сих пор боюсь их нюхать и ни разу не сорвала. Единственная квартира в доме, где варили и пили компот на обед каждый день, была квартира Фишеров на 2 этаже. — Витаалик! Инночка! Обедать! — кричала их бабушка. До сих пор помню ее голос. И «обедать» было тоже только у них. В. и И. уходили, а мы оставались играть. Обедать мы не очень умели, но иногда забегали домой попить: выхлестать кружку воды и скатиться вниз. Вниз по гулким темным мелким ступеням, перепрыгивая пролет в два прыжка, с нашего четвертого этажа. Потому что еще одним богатством хрущевки был подъезд. На каждом этаже нашего подьезда, кроме третьего, жили дети. Мы были ровесниками. А наши мамы примерно в один год родили нам братьев и сестер. Мальчиков старших во дворе было всего двое, а младших народились только мальчишки. С тех пор у каждой моей подружки и меня был противный, вредный младший брат, включая моего. На втором этаже жила моя любимая подружка Гуля (машу ей тут рукой). Скатиться вниз, постучаться, попрыгать вместе во двор. Как часто мне это снится! Третий бездетный этаж был немного зловещим. Однажды мы поднимались и в полутьме подъезда у двери тети Венеры увидели ногу. Вернее, какой-то обрубок. Бледный, плохо видимый в темноте, он валялся рядом с туфлями на аккуратном придверном коврике. Мы завизжали и скатились вниз. Уж не знаю, что это было — то ли светлый тети Венерин чулок сполз и как-то объемно валялся, то ли что (что? что?). Больше всего это напоминало кусок манекена. Сладострастный ужас! Подкрадываться, выглядывать, ужасаться, визжать, нестись вниз. Подъезд служил нам верой и правдой до самой юности. Наши мамы потом получили квартиры и мы уехали вместе с ними в новостройки. Но наши бабушки остались! Мы приезжали, встречались, мы почти все в один год вышли замуж, да так все и рассосалось, бабушки умерли, квартиры проданы, но по ночам во сне часто я спускаюсь из своей взрослой квартиры с самого верхнего 5-го этажа на наш 4-ый, — там, внутри сна, я купила квартиру наверху, чтобы за ними приглядывать. А там все так же: бабушка на кухне, дед на диване в зале смотрит телевизор; все в порядке, и тогда я иду вниз к подружке Гульке на 2 этаж, чтобы позвать ее гулять. И мы снова скачем через три ступеньки вниз, вниз, к старой рябине во дворе, через всю нашу взрослую жизнь.