Периодически сталкиваюсь с тем, что люди, включая не только коллег, а и моих терапевтов... — 7 сентября 2026 г. в 16:17:26.215
Периодически сталкиваюсь с тем, что люди, включая не только коллег, а и моих терапевтов, не понимают, что подразумевает собой фраза про отсутствие будущего. Когда говорят, что у человека нет горизонта будущего, более-менее понятно, что такой человек не строит долгосрочных планов, живёт сегодняшним днём, не знает, чего хочет и кем будет через пять лет. Но как это всё переживается изнутри, понять сложнее. И даже зная изнутри, я сталкиваюсь с невозможностью внятно передать, как это устроено. Но я попробую. Изнутри. Сложность не в том, что человек знает о существовании будущего, как некоего факта, а в том, что не может почувствовать его как продолжение собственной жизни. Он ориентируется в календаре. Знает, что завтра будет завтра, а через четыре года наступит такой-то год. Может быть пунктуальным и даже что-то планировать. Но, например, необходимость самостоятельно и по собственной воле запланировать обучение, которое продлится три-четыре года, вызывает недоумение: «В смысле? Как можно рассчитывать на то, что будет со мной через столько времени?» Срок понятен. Логически. Нет возможности представить свою жизнь на протяжении этого срока и по завершении его. Фактологически — вполне, чувственно — никак. Очень похоже на диссоциативный эффект. И это сложно объяснить тому, для кого продолжение жизни само собой разумеется. «Закончу обучение...» «Когда дети вырастут...» «В старости буду…» Нет никакого «буду». В посттравматическом мире внутреннее «я буду» может перестать быть очевидным. Собственная старость не ощущается реальной, и это переплетается с ожиданием: «Конечно, я до неё не доживу». Иногда будущее представляется бесконечным продолжением страдания. Время будет идти, но ничего другого с тобой уже не случится, обстоятельства будут меняться, а я — нет. Для такого переживания необязательно постоянно находиться в остром ужасе или ином аффекте, когда реально теряется прошлое и будущее, а остаётся бесконечное сейчас. Человек может быть вполне спокоен, рассуждать о чём-то, быть вполне функционален, работоспособен. А возможности рассчитывать на собственное будущее всё равно нет. Причём эта возможность может появляться и снова исчезать. Похожие трудности бывают при депрессии. При депрессивном переживании это больше похоже на что-то, вроде звучащего изнутри: «Ничего не изменится. Я и там буду таким же. Даже если произойдёт хорошее, мне не станет хорошо». То есть именно нынешнее состояние приобретает статус окончательного и неизменного. При посттравматическом переживании больше похоже на что-то, вроде: «Как я могу рассчитывать на эту жизнь, если она в любой момент может оборваться или снова стать невыносимой? Почему то, что случилось, не случится снова?» Здесь подорвана именно возможность полагаться на продолжение жизни и на то, что происходившее где-то там и тогда точно осталось в прошлом. Есть некое абстрактное «через пять лет», но вместо предвкушения, опасений, чего-то ещё как будто обрыв. Вместо переживания — звенящая пустота. Вопрос: «Чего ты хочешь через пять лет?» — предполагает, что человек может туда хотя бы в воображении попасть и почувствовать, что речь о нём, что там ещё будет его жизнь, в которой можно чего-то хотеть. А этого нет. Нет внутри места, из которого мог бы родиться ответ. И когда в ответ на попытки объяснить это встречаешь непонимание или слышишь что-то, вроде: «Но ведь так-то никто не знает, что будет через пять лет», — оказываешься перед необходимостью объяснить разницу. Да, никто не знает. Но можно не знать, что будет, и при этом чувствовать, что впереди есть жизнь, которая имеет к тебе отношение. Можно чего-то от неё, от этой самой жизни, хотеть, чего-то бояться, на что-то надеяться. А я пытаюсь описать состояние, в котором недоступно именно это, что чтобы понять, каким ты хочешь видеть своё будущее, стоит понять, что происходит, при попытке в это будущее посмотреть. Есть ли там хоть что-нибудь, о чём можно говорить. Потому что «я не знаю» может означать и неопределённость, и сомнение, и невозможн