Бывает так, что человек, вроде бы, мог бы почувствовать себя хорошо, для этого достаточ...
Бывает так, что человек, вроде бы, мог бы почувствовать себя хорошо, для этого достаточно причин, но нет, никак это самое «хорошо» не ощущается. Всегда остаётся ещё одна проблема, которую нужно решить. Ещё одна возможная катастрофа, которую необходимо учесть, предусмотреть, предотвратить. И порой даже кажется, что однажды это самое «хорошо» наступит. Но нет. Всё нет и нет. Иногда это история о том, что это самое «хорошо» для человека невыносимо. Потому и ищет человек одну потенциальную катастрофу за другой. Чтобы не почувствовать себя однажды хорошо. Как же так? Возможно, когда-то это самое «хорошо» у человека уже было, а потом внезапно исчезло. И не просто исчезло, а так, что человеку потом было настолько больно, что теперь он ни за что не готов снова встретиться с этой болью. Что-то дорогое отняли, разрушили, близкий человек ушёл, привычный мир обрушился, а рядом не оказалось того, кто помог бы пережить случившееся. Не с кем было разделить бессильную ярость. Не в кого было плакать. Возможно, не просто не в кого, а и нельзя. В более-менее благополучном варианте ребёнок сначала встречается с потерями, которые может выдержать с поддержкой взрослых. Мячик упал в речку и уплыл, и его уже не вернуть. Можно плакать, злиться, требовать достать. Взрослый не возвращает мячик, но остаётся рядом, выдерживает отчаянную истерику, злость, слезы, собственное бессилие. Сначала с мячиком, потом с потерянной в песочнице формовкой, затем со сломанной любимой игрушкой, с первой ссорой с лучшим другом... Постепенно ребёнок обнаруживает, что потерянное действительно порой не вернуть, что от этого бывает очень плохо, но он не остаётся с этим один и его жизнь продолжается. Он усваивает, что потерю можно прожить и дальше жить хорошо. Если же потеря оказывается слишком большой, жестокой, несправедливой, если потери раз за разом повторяются, а поддержки рядом нет, усваивается совсем другое знание: хорошее может исчезнуть внезапно, и это будет настолько больно, что почти невыносимо. Похожее случается и когда от встречи с потерями оберегают слишком долго, а потом внезапно происходит настолько масштабная потеря, что избежать её невозможно, а поддержать некому. Ну, или когда масштаб потери настолько велик, что никто не смог бы пережить такое в одиночестве, а никакого поддерживающего другого рядом нет. Человек усваивает на всю жизнь: потеря — это что-то невыносимое. После такого опыта страшно не только потерять хорошее. Страшно признать, что оно вообще есть. Потому что в тот же момент становится ясно, что раз оно есть и оно дорого, значит, однажды может закончиться, обернуться потерей. И тогда на помощь приходит очередная возможная катастрофа. Пока есть что предотвращать, нынешнюю жизнь можно не считать хорошей. Хорошо будет потом, когда всё удастся предусмотреть, исправить и предотвратить... Не сейчас. Сейчас пока не хорошо, а значит, и можно и не бояться потери. Терять-то пока нечего. Хорошо пока не наступило. Так человек всё время готовится к хорошей жизни и этим защищается от необходимости заметить, что так-то в чём-то его жизнь уже хороша.