Детский ПТСР не похож на взрослый. У него своя логика, свои маски — и именно поэтому он...
Детский ПТСР не похож на взрослый. У него своя логика, свои маски — и именно поэтому он так часто остаётся невидимым. Ребёнок не связывает происходящее с собой с пережитым событием. Он просто «стал хуже учиться», «плохо себя ведёт», «боится засыпать». Ни он, ни близкие не видят за этим травму. Несколько вещей, которые стоит держать в голове: Травматическим фактором может быть не только угроза жизни. Развод родителей, их конфликты дома, систематическая травля в школе — для детской психики это может быть столь же разрушительным, как объективно экстремальные события. Травма говорит через игру. Ребёнок снова и снова воспроизводит один и тот же сюжет: монотонно, без изменений, без удовольствия. Это не обычная игра. Это попытка психики переработать непереносимое, которая раз за разом не даёт облегчения. Падение успеваемости — симптом, а не лень. Тревожные переживания буквально занимают когнитивный ресурс. Ребёнок, который «не тянет», может быть поглощён внутренней работой, невидимой снаружи. И когда это происходит с прежде успешным учеником, удар по самооценке двойной. Явная клиническая картина есть далеко не всегда. Значительная часть детей с серьёзным травматическим опытом не укладывается в диагностические критерии ПТСР. Но это не означает отсутствия влияния: страдают здоровье, развитие, отношения со сверстниками, поведение. Практически важно помнить: работа с детской травмой требует двух параллельных направлений. 🔹Первое — проработка самого травматического опыта. 🔹 Второе — нормализация повседневной жизни: стабильное, безопасное, поддерживающее окружение. Это не фон терапии, это её часть. 💬 Сталкивались ли вы с детским ПТСР в своей практике? И честно: чувствовали ли себя достаточно подготовленными к этой работе?