Ольга Борисовна в ЗАГСе держалась достойно. Не хваталась за сердце, правда, пару раз см...
Ольга Борисовна в ЗАГСе держалась достойно. Не хваталась за сердце, правда, пару раз смахнула накатившуюся слезу. Уже в кафе, когда все немного расслабились, взяла бокал в руки, встала и громко произнесла. — Дети мои, в этот радостный день я от чистого сердца дарю вам машину. И протянула ключи. Инга застыла, ничего не понимая, а потом посмотрела на мужа. Никита взял ключи и вдруг улыбнулся — широко, по-мальчишески, так, как улыбался только в моменты абсолютного счастья. — Мам… Серьёзно? — Серьёзно, сынок. Пользуйтесь. Гости зааплодировали. Ее отец, расчувствовавшись, крикнул «горько». Никита, вскочив, вдруг громко сказал, чтобы слышали уж точно все: — Мама подарила нам машину. Новую. Из салона. Представляете? Инга ничего не понимала. Она смотрела на ключи, на раскрасневшуюся от обилия восторженных слов свекровь и чуяла, что что-то не так. «Geely Monjaro» — не «Мерседес», конечно, но всё равно машина из салона, с нулевым пробегом. Ольга Борисовна всю жизнь работала в регистратуре поликлиники, получала копейки, и вдруг такой царский жест? Да там цена превышает 4 миллиона, к гадалке не ходи. Что-то не сходится. — Никита, — тихо сказала она, когда восторг гостей поутих. — Откуда у твоей матери такие деньги? — Не знаю, — он отмахнулся равнодушно, выковыривая из салата морковь. — Накопила, наверное. — На тачку из салона? Она же на одну зарплату живёт. — Инга, ну какая разница? — любимый засмеялся, обнял её одной рукой, притянул к себе. — Нам подарили машину. Свадебный подарок. Это же здорово! — Здорово, — согласилась Инга, но внутри у неё что-то сжалось. Чуйка ее никогда не подводила, и теперь она чувствовала спинным мозгом, что им очень скоро аукнется этот подарок. Она приперла его к стенке через три дня. Не в переносном смысле — в буквальном: вечером, когда Никита вернулся с работы, встала в дверях кухни, скрестила руки и грозно выпалила: — Рассказывай. — Что рассказывать? — Про все. Я не дура, Никита. Я нашла договор. Машина оформлена на тебя, а не на твою мать. За пару дней до свадьбы. Чего тогда ты изображал буйный восторг, если все знал? Это же не все, да? Сам расскажешь или мне озвучить? Никита трусливо отвёл взгляд. Инга его не торопила, так как уже знала ответ. — Да, я взял кредит, — промямлил он наконец. — Мама будет платить. Она обещала. Инга села за стол, покачала ногой. Картина целиком и полностью нарисовалась перед ее глазами еще тогда, когда она отыскала спрятанные мужем бумаги. — Ты взял кредит до свадьбы. На машину, которая оформлена на тебя. И платить будет она. — Да. — Никита, — с нажимом произнесла Инга, приподняв бровь. Муж дернулся, потом его лицо скривилось в странной гримасе: — Что? — Ты понимаешь, что это значит? — Что? — снова переспросил он, повысив голос. Она знала этот приемчик. Когда он был виноват, то всегда пытался решить вопрос криком. — Что плохого в том, что я хотел, чтобы у нас была машина? Что я хотел, чтобы ты не ездила на автобусе с двумя пересадками? Что мама согласилась помочь? Что тут плохого? А??? — Плохого тут нет, — Инга говорила медленно, четко проговаривая каждое слово. — Что же плохого в том, что ты как крыса оформил кредит на себя, скрыл это, а потом еще со своей мамой разыграл спектакль. Какая она у тебя добрая, низкий ей поклон. Ты понимаешь, что долг — общий? Что если мы живём вместе, то платить придётся нам? Мне? — Мама будет платить! — А если не будет? Никита замолчал. Инга смотрела на него и видела — впервые за много лет так отчётливо — не просто любимого и любящего мужчину. Она видела человека, который цинично ей лгал. И это пугало до безумия. — Значит, так, — сказала она, силясь заполнить эту мучительную паузу. — Если она платит — я забываю об этом разговоре. Но если нет… ---- Первый месяц его мама честно оплатила кредит. Инга видела перевод, и напряжение немного спало. Она даже стала ругать себя, что слишком подозрительная. Да, поступок некрасивый, но жизнь то продолжается.