Марина не поверила ушам.
Марина не поверила ушам. — Ты сказал правду? — переспросила она уже почти шёпотом. — То есть вот это твоё вечное издевательство — правда? — А что, мне врать, что вкусно? — он откинулся на стуле и раздражённо отодвинул тарелку. — Марин, ну хватит устраивать драму. Просто кому-то не дано. Моя мать в твои годы уже могла на стол накрыть так, что люди язык проглатывали. Эти слова подействовали как спичка на бензин. Марина шагнула к столу, резко схватила тарелку из-под его руки и с размаху швырнула в стену. Суп, осколки, брызги бульона и лапши разлетелись по плитке. Игорь вскочил. — Ты с ума сошла?! — Нет, это ты охренел! — выкрикнула Марина. — Ты месяцами жрёшь меня ложкой, слышишь? Не суп ложкой, а меня! То у мамочки борщ краснее, то котлеты мягче, то пюре не такое, то мясо не так пахнет! Так вали к ней! Я тебя тут больше обслуживать не буду! Она сама слышала, как дрожит её голос. Но остановиться уже не могла. Всё, что столько времени давилось внутри, вырывалось наружу рвано, яростно, горячо. Игорь стоял у стола, глядя то на стену в брызгах супа, то на жену, и лицо его медленно наливалось злостью. — Ты совсем берега попутала, Марина, — процедил он. — Это вообще-то еда. И посуда. Ты что из себя строишь? — А ты что из себя строишь? Гурмана? Шеф-повара? Ты хоть раз в жизни встал и приготовил мне что-то, кроме лапши быстрого приготовления? Хоть раз? Нет. Зато критиковать ты умеешь прекрасно. И мамочку свою приплетать к месту и не к месту тоже умеешь. Он шагнул к ней. — Не смей так говорить о моей матери. — Да с удовольствием сметь буду! Потому что ты её в каждый наш ужин притащил! Её здесь нет, а ощущение, будто она сидит между нами и проверяет, достаточно ли я хороша, чтобы её сыночку тарелку подать! Он хотел что-то сказать, но Марина уже не слышала. Сердце колотилось так сильно, что шумело в ушах. Ей казалось, ещё немного — и она просто начнёт задыхаться от ярости. Она развернулась, выбежала в коридор, дёрнула дверцу шкафа и начала вытаскивать его куртку, рюкзак, кроссовки. — Ты что делаешь? — донеслось из кухни. — Выбрасываю тебя из моей квартиры! Вот что я делаю! — Успокойся сейчас же. — Я спокойна! — почти истерически рассмеялась Марина. — Впервые за весь наш брак я вообще, по-моему, в здравом уме! Вон отсюда! Она швырнула куртку ему в грудь, потом рюкзак, затем ботинки. Он поймал только куртку; ботинок ударился о стену и отскочил к двери. — Совсем уже? — Игорь повысил голос. — Ты меня из дома выгоняешь из-за тарелки супа? — Не из-за тарелки! — закричала Марина. — Из-за того, что ты меня каждый день унижаешь! Из-за того, что я в собственном доме чувствую себя не женой, а неудачной домработницей на испытательном сроке! Из-за того, что ты не муж мне, а сын своей мамочки, который даже есть не умеет без её авторитетного мнения! Она распахнула входную дверь. — Уходи. Он замер. Видимо, до последнего не верил, что она серьёзно. Что тихая, терпеливая Марина, которая всегда предпочитала сглаживать углы, действительно может выгнать его за порог. — Ты сейчас на эмоциях, — холодно сказал он. — Я никуда не пойду. Марина подошла вплотную, ткнула пальцем в дверной проём и повторила уже почти ледяным голосом: — Уходи. Сейчас. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Потом Игорь криво усмехнулся. — Ладно. Остынешь — сама позвонишь. Он сунул ноги в кроссовки, натянул куртку, подхватил рюкзак и вышел. Марина, не дожидаясь, пока лифт приедет, захлопнула за ним дверь и провернула замок. Только после этого опустилась на пол в прихожей и закрыла лицо руками. Её трясло. Не от страха даже, а от того, что всё наконец произошло. То, чего она так долго боялась, чего так долго избегала, свершилось в один вечер, на маленькой кухне, среди тарелок с супом.