Может быть, именно поэтому, когда врачи объявили Клавдии и Петру, что детей у них не бу... — 16 июня 2026 г. в 07:06:35.164
Может быть, именно поэтому, когда врачи объявили Клавдии и Петру, что детей у них не будет и никогда не было шанса, они лишь переглянулись и тяжело вздохнули, не сговариваясь потянувшись друг к другу. Сплели пальцы, давая почувствовать каждому свою поддержку, и спрятали общую боль глубоко внутрь, чтобы поделиться ею только между собой, наедине, в тишине их супружеской спальни. — Как же так, Петенька… Ты же ребёнка так хотел… — прошептала Клавдия, уткнувшись ему в плечо. — Я тебя хотел, Клава, — твёрдо ответил Пётр, обнимая жену. — А дети… Хорошо, конечно, когда они есть. Но и без них проживём, не маленькие. Главное, что ты рядом со мной, а я — с тобой. Они больше никогда не поднимали эту тему вслух. Каждый переживал случившееся по-своему, в одиночку, но при этом не отпуская руки супруга. Вдвоём-то всякая беда легче переносится. Шло время, острая боль потихоньку утихла, и Пётр с Клавдией уже почти смирились с тем, что их семья — это только он и она, и больше никого. Родители ушли один за другим, оставив в душе у «детей» светлую грусть и добрую память о себе. В доме, чтобы хоть как-то скрасить одиночество, появилась Жучка. И всё так и шло бы своим чередом, если бы судьба не ущипнула за зад эту самую Жучку, заставив её громко залаять в то самое утро, когда на свет появился Борис. С тех самых пор Клавдия потеряла покой. Ей то и дело начал сниться один и тот же сон: раннее осеннее утро, прохладное, пахнущее прелыми листьями и сыростью. Она снова идёт по двору, поглядывает на вертящуюся рядом собаку и уже сама, наяву, слышит тоненький детский плач, который зовёт её куда-то. Клава просыпалась в липком поту, с колотящимся сердцем, пытаясь сообразить, где она и что ей сейчас нужно сделать, и всякий раз натыкалась на встревоженный, внимательный взгляд мужа: — Что с тобой, Клавдия? — Сон приснился… — Плохой, что ли? — Не знаю, Петя… Ох, не знаю я… — уклончиво отвечала она, отводя глаза. Впервые в жизни Клавдия скрывала от мужа свою тревогу. Боялась сказать ему о том, что просыпается по ночам с отчётливым ощущением крошечной головки у себя на ладони. Она держала её буквально минуту, пока Пётр кутал того малыша в её халат, но это ощущение теперь просто преследовало её днём и ночью. А Пётр тоже помалкивал. Видел, как подействовала на жену та страшная находка, и не решался поднимать эту тему первым, опасаясь расстроить Клавдию ещё больше. Он прекрасно понимал, каково ей было держать на руках чужого ребёнка, которого кто-то выбросил, как ненужную вещь, без тени сожаления. Ей, которая была готова стать матерью и любить, отказали в этой возможности. А кому-то, кто этого бесценного дара вовсе не желал, он достался просто так. Они, возможно, так и продолжали бы молчать, оберегая друг друга от лишней боли, но тут случилась беда. Пропала Жучка. Клавдия вывела её, как обычно, во двор утром, позволила сделать свои дела и нагнулась, чтобы убрать за собакой. А когда управилась с совком, подняла голову и поняла, что Жучки во дворе нет. Это было очень странно. Собачка была довольно смышлёной, от хозяйки далеко не отходила и чужаков к себе не подпускала.