— Ага, — Тимофей кивнул и усмехнулся. — Тёща вообще заявила, что я просто нашёл повод б... — 22 июля 2026 г. в 03:50:45.984
— Ага, — Тимофей кивнул и усмехнулся. — Тёща вообще заявила, что я просто нашёл повод бросить семью. Мол, надоело мне, захотелось свободы, вот я и придумал этот тест, чтобы красиво уйти. Логика, блин, железная: я захотел свободы, поэтому заплатил за тест, который подтвердил, что ребёнок не мой, и только поэтому ушёл. А то, что моя жена три года врала мне в лицо — это так, мелочи, недостойные внимания. Соня только головой покачала, потому что добавить к этому было нечего. Люди, которые годами живут во лжи, всегда находят способ вывернуть ситуацию так, чтобы виноватым оказался тот, кто эту ложь вскрыл, и тут уж хоть расшибись в лепёшку, ничего им не докажешь. Развод шёл полным ходом. Тимофей уже поговорил с адвокатом. Суд в таких случаях почти всегда на стороне женщины, но здесь был хотя бы тот плюс, что он не обязан платить алименты, раз ребёнок не его, и на квартиру, которая была куплена в браке, но на его деньги, он тоже мог претендовать, хотя и оставил им пока жить там. Тимофей не хотел усугублять и без того паршивую ситуацию для маленького человека, который вообще ни сном ни духом не ведал, что его жизнь трещит по швам. Через две недели Соня приехала к Олесе забрать вещи брата. Сам Тимофей не хотел пересекаться, чтобы не накалять обстановку. Олеся встретила её в прихожей с каменным лицом, а Матвей сидел в комнате и смотрел мультики. Когда он услышал Сонин голос, он выбежал с криком: «Тётя Соня, тётя Соня, а где папа?», и Соня почувствовала, как у неё защемило где-то глубоко внутри, и она присела на корточки и сказала: — Папа на работе, Матюш. Он тебе подарки передал, смотри, сколько всего, — и она вывалила из пакета на пол коробки с конструктором, машинки и новую куртку на осень, и мальчик радостно захлопал в ладоши, забыв про свой вопрос. Олеся стояла в дверях и смотрела на это с таким выражением лица, будто её заставляли есть лимон. — Передай своему брату, — сказала она Соне, когда мальчик убежал в комнату с новой машинкой, — что я ему этого никогда не прощу. Он сломал жизнь не только мне, но и ребёнку. — Леся, ты сама себе жизнь сломала, когда легла под другого мужика за месяц до свадьбы, — сказала Соня, не церемонясь, потому что дипломатия никогда не была её сильной стороной, а врать и притворяться она не умела и не хотела. — И ребёнку жизнь сломала ты, когда решила, что можно всё скрыть и ничего не будет. Так что не надо сейчас перекладывать вину на Тимофея. Он единственный, кто в этой истории поступил честно. Он узнал правду и принял решение. А ты три года кормила его сказками, и твои родители тебе подпевали. Так что с этим жить тебе, а не ему. Олеся побелела, и Соня увидела, как задрожал её подбородок, но ничего не ответила. То ли крыть было нечем, то ли просто сил не осталось. Соня, забрав чемодан с вещами брата, вышла из квартиры, где ещё недавно они все вместе отмечали Новый год и подумала, что вот так, наверное, и выглядит то, что называется «конец истории». Не красивый финал с примирением, а глухая стена отчуждения и взаимных претензий, которые не рассосутся ни через год, ни через пять.