Уборщица случайно подпела конкурсантке и рухнула на сцену, узнав в ней пропавшую дочь (...
Уборщица случайно подпела конкурсантке и рухнула на сцену, узнав в ней пропавшую дочь (часть 1) Елизавета с остервенением надраивала полы в филармонии, стараясь не замечать ни звуков, доносившихся из соседних помещений, ни случайных прохожих, то и дело попадавшихся ей на глаза. Она работала с такой яростной сосредоточенностью, что со стороны это походило не на обычную уборку, а на некий фанатичный ритуал. Главную роль в этом действе играла злость, с которой женщина с силой водила мокрой тряпкой по ламинату. За несколько лет, проведённых в должности уборщицы, Елизавета вывела для себя закономерность: интенсивный физический труд обладает удивительным свойством заглушать любые душевные неприятности. Именно поэтому её коллеги нередко удивлялись такому рвению и, бывало, спрашивали с недоумением: — Елизавета Григорьевна, ну зачем вы так стараетесь? Вы тоже из тех, кто пытается выслужиться перед начальством? На эти вопросы Лиза отвечала с загадочной полуулыбкой: — Усердный труд стимулирует выработку антител одного весьма важного типа. Зинаида Захарова, её ближайшая подруга по работе, от таких слов обычно лишь переводила дух и качала головой: — Первый раз слышу, чтобы мытьё полов могло поднять иммунитет. Ты что-то не то говоришь, Григорьевна. Тогда Елизавета с тем же таинственным выражением лица поясняла: — Зиночка, не стоит воспринимать мои слова так буквально. Я имею в виду не столько способность организма бороться с простудой, хотя это, безусловно, важно, сколько устойчивость к стрессам и жизненным невзгодам. Мне довелось на своей шкуре испытать их разрушительное воздействие, и я никому не пожелаю повторить мой печальный опыт. Зинаида порывалась расспросить подругу о случившемся, но Елизавета о своих горестях никогда никому не рассказывала. В её прошлом было нечто такое, о чём она предпочитала не вспоминать. Закончив с коридором, Елизавета Григорьевна с тем же неистовым упорством принялась за лестничные марши. Шваброй здесь было неудобно орудовать, поэтому каждую ступеньку она оттирала вручную, опускаясь на колени и орудуя тряпкой с отчаянной тщательностью. В здании областной филармонии, где она трудилась вот уже больше пяти лет, все лестничные пролёты были очень широкими и с большим количеством ступеней. Именно в тот момент, когда у неё за спиной послышались голоса, похожие на птичий щебет, Елизавета вместе с ведром воды как раз находилась в центре самого просторного марша. Однако две девушки неслись вниз, не обращая на неё ни малейшего внимания. — Представляешь, Анжела, я же целый год готовилась к этому дурацкому конкурсу, а мне в итоге — от ворот поворот. Я просто не понимаю, что ещё нужно сделать, чтобы меня наконец заметили, — жаловалась судьбе первая из них, долговязая блондинка с невероятно длинными ногами. Её спутница, обладательница более плотного телосложения, была заметно ниже ростом и едва поспевала за подругой, страдая от отдышки из-за непривычной физической нагрузки. Поэтому в её словах было больше пауз, нежели самих слов. — Вика, чтобы быть на виду, совсем не обязательно обладать выдающимися способностями. Достаточно иметь влиятельного папу или маму, или же быть знакомой с нашей госпожой Орловой. При упоминании фамилии директора филармонии толстушка споткнулась в самом буквальном смысле. Преградой на её пути стало ведро уборщицы. Предмет инвентаря с грохотом покатился вниз по ступеням, а опередивший его поток грязной воды растёкся по лестнице неприятной лужей. Обе девицы одновременно ахнули, и длинноногая тут же принялась извиняться: — Тётя, мы честное слово не хотели вас задеть. Простите, пожалуйста.