— А хочешь, я сама до остановки дойду? — предложила она, чтобы не создавать ему лишних ...
— А хочешь, я сама до остановки дойду? — предложила она, чтобы не создавать ему лишних хлопот. — Тут всего два шага, а там автобус — и три остановки до моего дома. А ты возвращайся к гостям, маме ведь праздник… Не хочется тебя отрывать от компании. Костя на мгновение задумался, явно колеблясь. Ему, судя по всему, было очень весело за столом, и покидать шумную компанию совсем не хотелось. Он с облегчением кивнул, соглашаясь на её предложение. Надя попрощалась с Зинаидой Петровной в прихожей, поблагодарила за радушный приём и быстро выскользнула за дверь, вздохнув полной грудью. Она шла по двору к остановке, и из приоткрытых окон квартиры Кости доносилось дружное пение гостей: «Виновата ли я… Виновата ли я…» — голоса звучали громко, разухабисто и совсем не музыкально. Надя ещё раз глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и, заметив, что её автобус как раз отходит от остановки, решила не спешить, а пройтись пешком, чтобы немного собраться с мыслями. Она шла по тихой улице и размышляла о том, как же опрометчиво и стремительно она сблизилась с Костей. В сущности, он был неплохим парнем, но абсолютно другим — не тем, кого она себе представляла. Их интересы не совпадали ни в чём: она любила музыку и живопись, а он — сытную еду и шумные компании. И она уже позволила ему поцелуи, объятия, позволила надеяться на продолжение отношений… но зачем? Она ведь не была уверена, что он ей так уж нужен. В какой-то момент Надя даже рассмеялась вслух, представив себе, как могла бы сложиться её жизнь, если бы она стала женой Кости. Ей пришлось бы отмечать все семейные праздники точно так же: с горой холодца и солёных огурцов, с пьяными родственниками, с громкими песнями и пошлыми анекдотами. И вся эта весёлая и громкоголосая родня считала бы такой отдых верхом блаженства и семейного счастья. Надя вздрогнула от этой мысли и ускорила шаг. «Наверное, я просто глупая мечтательница, — подумала она, с грустью глядя на тёмное небо. — Семейные праздники — это хорошо, но когда столько выпитого и съеденного… и никто не пьян? Да уж… Наверное, там сейчас и вовсе непонятно что творится…» Как оказалось, она была права. На следующий день Костя так и не пришёл на назначенное свидание. Он позвонил и сказал, что ему нехорошо — голова раскалывается. Надя лишь усмехнулась и пожелала ему скорейшего выздоровления, но в голосе её не было особого сочувствия. А когда через день Костя наконец объявился, он только и делал, что с восторгом вспоминал день рождения и своих замечательных родственников, которые, по его словам, все спали где попало, а утром еле продрали глаза. Надя слушала его и чувствовала, как между ними растёт пропасть. Она не стала умиляться его рассказам и поддерживать разговор, а вместо этого спокойно сказала, что купила абонемент в филармонию. И теперь будет ходить туда одна, чтобы не позориться из-за него и не мучить его своим увлечением. В её словах не было злости, только горькая правда и твёрдая решимость. К тому же у неё началась установочная сессия в институте, куда она поступила ещё летом, и времени на прогулки почти не оставалось. Костя ещё несколько раз звонил ей, пытался назначить встречу, но Надя отвечала отказом, ссылаясь на учёбу и занятость. Она твёрдо решила, что этот роман, если его вообще можно так назвать, закончен. Вскоре Костю призвали в армию, и их знакомство, такое стремительное и недолгое, сошло на нет. Надя, оглядываясь на эту историю, чувствовала, что извлекла из неё важный урок. При новых знакомствах она стала намного сдержаннее и внимательнее, прислушиваясь не столько к словам, сколько к поступкам и общим интересам. Костю же она вспоминала без обиды, с лёгкой иронией и благодарностью за то, что он, сам того не желая, научил её разбираться в людях. Всё это происходило в восьмидесятые годы, когда жизнь казалась проще, но уроки её были такими же важными. ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ИСТОРИИ Сетка моих каналов в МАКС