Он же, проводив её до дома, вдруг произнёс строгим тоном, не терпящим возражений:
Он же, проводив её до дома, вдруг произнёс строгим тоном, не терпящим возражений: — Значит, завтра жду тебя у нас! Будь готова к трем часам. Именины Костиной мамы оказались многолюдным и шумным мероприятием. Казалось, собралась целая свадьба, а не семейный праздник: стол был полон родственников, приехавших даже из посёлка, и троих соседей. Все громко хохотали, обнимали именинницу — Зинаиду Петровну — и поздравляли её так пронзительно и бурно, что у Нади чуть не закладывало уши. Она вообще не привыкла к такой громкости в доме. Надю приняли радушно, хотя и с явным любопытством: усадили рядом с Костей за стол и принялись наперебой потчевать. На столе действительно было очень много еды, правда, довольно простой и обыкновенной, что тоже немного удивило Надю. В её семье мама к приходу гостей всегда старалась приготовить что-нибудь этакое, чтобы порадовать и удивить: фаршированную рыбу, кулебяки, а на сладкое — домашний торт. Здесь же красовались холодец, сало, солёные огурцы и помидоры, селёдка крупными кусками, а из салатов стояла лишь большая миска с винегретом. На горячее подали картофельное пюре с котлетами и голубцы. Надя вежливо ела и хвалила угощение, но при этом с удивлением отметила, с каким аппетитом поглощают пищу все члены семьи Кости и их гости. И обратила внимание на то, что все они были, мягко говоря, полноватыми: и отец Виктор Степанович, и мать Зинаида Петровна, и сестра Кости Таня, и даже их родственники, сестра матери Полина с мужем, выглядели далеко не стандартно. Взрослые то и дело поглядывали на молодую пару и приговаривали, пододвигая к Наде тарелки: — Ешьте, ешьте, ребятки! Чего вы стесняетесь, как маленькие? Костя, накладывай девушке побольше, а то она у тебя совсем худышка, прямо тает на глазах. Так и переломиться недолго! Костя, послушно накладывая Наде еду, явно гордился таким вниманием, но Надя чувствовала себя неловко и почти умоляюще просила: — Костя, спасибо, правда! Мне уже достаточно, я больше не могу… — Ешь, тебе же говорят! — настаивал Костя, пододвигая к ней очередной кусок холодца и ложку картошки, а сам уплетал свою порцию с огромным аппетитом. — Мы люди простые и застолье любим, — громко объявил Виктор Степанович, хлопнув ладонью по столу. — У нас все едят хорошо, без этих ваших диет. Работаем, слава богу, и есть на что! Мужчины тем временем наливали себе по новой, закусывали, и женщины тоже не отставали, поддерживая компанию. Атмосфера накалялась, становилась всё более шумной и разгульной. — Ну что, видишь, как у нас хорошо? — Костя погладил Надю по спине, явно чувствуя себя в своей тарелке. — Всё просто, по-нашему, по-людски. Ты не стесняйся, ешь побольше. У нас хоть и выпивают, но никто не пьянеет — потому что закуска жирная и сытная. Чего не выпить дома, если у матери такой день? Праздник же! Надя лишь кивнула, сдерживая лёгкое недоумение. Костя уже прикончил третью стопку, его лицо раскраснелось, он стал ещё более оживлённым и громко хохотал над анекдотами, которые травили гости. — Ты, сынок, не увлекайся пока, — наклонившись к нему, шепнула Зинаида Петровна. — Тебе ведь ещё девушку до дому провожать. А как вернёшься — тогда сидите хоть до самого утра, сколько влезет. В комнате включили магнитофон, и гости, освободив пятачок у балкона, принялись плясать под заливистые песни. Надя, чувствуя, что больше не выдерживает этого гама и духоты, потихоньку попросила Костю проводить её. На улице уже начало смеркаться.