Удивительная женщина ловко, без малейшего усилия вскочила с сиденья, подхватила стоявшу...
Удивительная женщина ловко, без малейшего усилия вскочила с сиденья, подхватила стоявшую на полу сумку и быстро зашагала к выходу на платформы. Евгения облегчённо выдохнула и прикрыла глаза. Нет, это просто потрясающе! Не женщина, а настоящий торнадо. Интересно, сколько слов в минуту она произносит и что такого любопытного она услышала от самой Евгении, если та за всё время успела вставить от силы пару слов? Прошло несколько минут, и Евгения наконец услышала объявление о своей электричке. Удобно устроившись у вагонного окна, она протянула руку, чтобы взять маленькую книжку, которую уже много лет читала в пути, и замерла. Вместо привычного старенького потёртого саквояжа на полу у её ног стояла такая же по форме и размеру, почти такого же выцветшего цвета, но явно чужая сумка. Евгения растерянно оглянулась и уставилась на коричнево-бежевый предмет. И вдруг её осенило: «Да это же та самая тётка, которая сидела рядом, болтала без умолку, а потом поспешно вскочила и побежала на электричку». Так вот что означал этот бесконечный трёп! Она просто забалтывала Евгению, чтобы стащить сумку. Удивительно, такая располагающая внешность, такая добрая улыбка... «Что ж, — с мстительной усмешкой подумала Евгения, — тётку ждёт большое разочарование. Ничего интересного, а тем более ценного, в украденной сумке она не найдёт. От слова совсем. Телефоны и деньги у меня в кармане, ключи от дома тоже. А что касается старых рваных джинсов, сосланных на дачу для работы, нескольких пачек лапши быстрого приготовления и двух сборников сканвордов — пусть принесут кому-нибудь удачу». А вот в чужой сумке, что было странно, явно было побогаче. Пакет с дорогими конфетами, большая коробка чая, несколько глянцевых журналов. А лежащие сверху предметы явно перевешивали ценность содержимого её собственной сумки. «Неужели дамочка просто ошиблась и, заболтавшись, взяла Женину сумку вместо своей?» — мелькнула мысль. Да, видимо, так и есть, потому что из внутреннего бокового кармашка выглядывал небольшой предмет, очень похожий на портмоне. Евгения, слегка стесняясь перед самой собой и перед хозяйкой сумки, которую так несправедливо обвинила в непорядочности, аккуратно вытащила и открыла небольшой кожаный кошелёк. Там оказалось немного денег, пара скидочных карт из магазинов, несколько маленьких фотографий разнокалиберных улыбающихся детских личиков — видимо, внуков. И, наконец, о слава богу, бумажка с многозначительной надписью: «Мой телефон» и рядом несколько цифр. Ну вот, отлично. Сейчас Евгения наберёт номер хозяйки сумки и скажет, куда та может за ней подъехать. Она вытащила бумажку с телефоном и снова замерла. И снова от изумления — только теперь гораздо более сильного. В прозрачный пластиковый кармашек портмоне была засунута маленькая фотография двух женщин. Одной из них была Екатерина Петровна — так, кажется, она представилась. А вот вторая... Евгения изумлённо уставилась на снимок. Второй женщиной на фото была её свекровь — Ольга Владимировна, собственной персоной. Она прижималась плечом к соседке по снимку, смотрела прямо в объектив и весело улыбалась. Сам по себе этот факт не был чем-то необычным. В жизни всякие совпадения случаются, и то, что свекровь и случайная попутчица оказались знакомы, не такое уж большое чудо. Но что-то в этой фотографии буквально приковывало внимание Евгении, заставляло сердце биться чаще, не давая просто закрыть портмоне. И вдруг она поняла, что именно её тревожит. На Ольге Владимировне была надета тонкая жилетка из овечьей шерсти с красивым орнаментом. Ту самую жилетку Евгения подарила свекрови ровно два месяца назад на день рождения. — Спасибо, конечно, милая, — сказала тогда Ольга Владимировна дрожащим, прерывающимся голосом. — Только зачем она мне такая? Я ведь уже почти не встаю, ты же знаешь. Разве что в гроб меня в ней положить решила. — Мам! — заволновался присутствовавший при разговоре Сергей. — Ну что ты такое говоришь?