Уборщица подменила кабальный договор, спасая чужую фирму/3
Уборщица подменила кабальный договор, спасая чужую фирму/3 В этот момент между молодыми людьми возникло хрупкое, настороженное доверие. Незаметно для самих себя они разговорились, ощутив некоторую взаимную симпатию. Бетонная сырость подземного паркинга постепенно пробиралась под одежду. Илья вдруг заметил, как Ксения, несмотря на уверенную осанку и плотное кашемировое пальто, зябко потирает озябшие руки, пытаясь согреться. Гудение вентиляционных труб и резкий свет люминесцентных ламп совершенно не располагали к откровениям. — Вы замёрзли, — просто констатировал он, нажимая кнопку на брелоке. Фары его внедорожника приветливо мигнули жёлтым светом в полумраке. — Может, хотя бы сядем в машину? Здесь мы как на ладони, да и сквозняк ужасный. Она на секунду замешкалась, но кивнула. В салоне машины пахло кожей, едва уловимо мужским парфюмом и покоем. Илья завёл двигатель, включая печку на максимум, и привычным жестом потянулся к бардачку. Там всегда лежала дежурная пачка влажных салфеток, запасная зарядка и пластиковая коробочка с мятными леденцами. Смешные, но такие понятные мелочи, которые сейчас удивительным образом помогали разрядить обстановку. Он молча протянул ей конфету, и Ксения, чуть устало улыбнувшись уголками губ, приняла её. Пока салон наполнялся густым сухим теплом, Илья наблюдал, как девушка аккуратно раскладывает на приборной панели сложенные листы документов, подсвечивая их тусклым экраном смартфона. В этом тесном, отгороженном от враждебного мира пространстве автомобиля, под монотонный и убаюкивающий шум обогревателя, её голос звучал совершенно иначе, без вызова, по-человечески тепло и даже уязвимо. Он смотрел, как она машинально поправила непослушную прядь волос, как сбросила с плеч тяжёлый шёлковый шарф, и почувствовал, что ледяной панцирь напряжения, сковавший его в последние недели, даёт трещину. Илья, привыкший рассчитывать только на себя, впервые за долгие годы позволил кому-то ещё разделить его ношу. Он согласился использовать свои связи в строительном бизнесе, чтобы помочь ей найти старых партнёров дедушки. Она же стала его тайным информатором внутри империи Стрельцова. И с этого дня их встречи стали проходить в кафе и парках. И чем чаще они виделись, тем стремительнее менялась тональность их общения. Сухие отчёты о найденных бумагах сменялись долгими разговорами. Илья ловил себя на том, что ждёт этих встреч не только ради информации, а скорее ради возможности увидеть, как ветер треплет её волосы, и услышать её низкий бархатистый смех. Ксения тоже чувствовала это нарастающее ощущение. Иногда, когда их руки случайно соприкасались над разложенными документами, она резко отстранялась. Первая обрывала разговор и сбегала, оставляя после себя шлейф горьковатых духов и чувство пустоты в груди Ильи. Он не давил. Его собственный шрам от прошлого брака ещё слишком болезненно напоминал о себе при каждой мысли о новой близости. И всё бы хорошо, но только проблема Стрельцова никуда не исчезла. Оттягивать знакомство с дочерью ветерана было уже невозможно. Илья понимал: чтобы переиграть Родиона, нужно изучить Полину. Они встретились в помпезном ресторане в центре Москвы. Полина Стрельцова оказалась полной противоположностью отца. Тонкая, нервная девушка с потухшим взглядом. Она лениво ковыряла вилкой салат, пока Илья не решил нарушить правила светской беседы. — Полина, давайте сэкономим наше время. Мы оба знаем, что этот ужин не наша инициатива. Девушка подняла на него удивлённые, а затем криво усмехнувшиеся глаза. — Ну, слава богу, а то я боялась, что вы начнёте ухаживать. Илья, вы мне не нужны, и этот брак мне нужен ещё меньше вашего. Она отодвинула тарелку и наклонилась через стол.