Остаток встречи прошёл как в тумане. Озадаченный и явно сбитый с толку инвестор был вын...
Остаток встречи прошёл как в тумане. Озадаченный и явно сбитый с толку инвестор был вынужден подписать ту версию, которая лежала на столе, сославшись на ошибку помощников. Покинув переговорную, Илья не поехал в офис. Он почти бегом вернулся к той самой подсобке. Пусто. Ведро с отжатой шваброй сиротливо стояло в углу. Спустившись на цокольный этаж, он нашёл начальника клининговой службы. Грустная женщина только развела руками. — Ксения? Да минут двадцать, как уволилась. Прибежала бледная, бросила форму, сказала — по семейным обстоятельствам. Ой, странная девка была. Месяц всего отработала. Ни с кем ни чаю не посидит, ни словом не обмолвится. Илье удалось убедить начальницу позволить ему осмотреть шкафчик сбежавшей сотрудницы. Внутри не было ничего, кроме запаха того самого дешёвого лимонного мыла. И лишь в самом углу, зацепившись за стык металлической полки, лежал небольшой квадратик плотной бумаги. Старая, слегка выцветшая фотография. На ней — улыбающаяся семья: мужчина, женщина и девочка-подросток, несомненно, Ксения. Но сердце его тревожно забилось совсем по другой причине. Ведь лицо мужчины на фото было ему знакомо. Он видел его в буклетах, посвящённых истории создания «Стрельцов Инвест», когда наводил справки о будущем партнёре. Это был один из основателей холдинга, который, судя по слухам, трагически погиб много лет назад. Илья достал смартфон и сделал несколько снимков фотографии. Вернув оригинал на место, он вышел под моросящий осенний дождь. В голове гудела незнакомая девушка, связанная с прошлым его врага, только что рискнувшая всем, чтобы подарить ему шанс. Но почему? Ответы придётся искать позже. Телефон в кармане завибрировал, возвращая его к реальности. «А вот оно что, брат в гости приехал. Ну и что он приготовил на этот раз?» Предчувствие очередной катастрофы тяжёлым камнем легло на плечи. Илья нажал на педаль газа, стремясь поскорее добраться до своей квартиры. Дом всегда был его крепостью, местом, куда он не пускал чужих после ухода Оксаны. Но от родного брата запереть дверь было невозможно. И едва переступив порог просторной гостиной, Илья понял: всё плохо. Артём сидел на диване, обхватив голову руками. Он выглядел осунувшимся. Под глазами залегли глубокие тени. Услышав шаги, младший брат поднял затравленный взгляд. — Илья, прости меня, я не хотел, правда. Думал, что в этот раз точно отыграюсь. Верняк был, понимаешь? Слова падали в тишину комнаты, как тяжёлые камни на дно колодца. Илья прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — Сколько? — сухо спросил он, не желая слушать привычные оправдания. За годы борьбы с зависимостью брата он выучил все стадии его раскаяния наизусть. — Пять миллионов, — шёпотом выдавил Артём. — До конца недели. Иначе они… они сказали, что… в общем, сам понимаешь. Илья опустился в кресло напротив, растирая лицо ладонями. Эмоциональный резерв, исчерпанный в офисе Стрельцова, был на нуле. — Артём, я всё исправлю. Клянусь. Найду работу, продам машину. Он осёкся, поняв, насколько неубедительно это звучит. — Да твоя машина не стоит и полумиллиона. Прекрати, не смеши. Ты хоть понимаешь, кому ты полез? Кто даёт такие кредиты? Под честное слово. Звонок телефона разорвал повисшее молчание резкой трелью. Неизвестный номер. Илья принял вызов, инстинктивно включив громкую связь.