Защёлкнув замок на папке, Ксения быстро сунула её ему в руки.
Защёлкнув замок на папке, Ксения быстро сунула её ему в руки. — Идите, вы и так опаздываете уже на пять минут, а Стрельцов не любит ждать. И прежде чем он успел задать хоть один из десятка вопросов, крутящихся на языке, девушка выскользнула в коридор. Оставшись один, Илья несколько секунд смотрел на синюю кожу папки. Внутри боролись прагматик, привыкший доверять только фактам, и интуиция, которая буквально кричала об опасности. Он глубоко вдохнул, возвращая себе привычное хладнокровие. «Что бы ни происходило, выяснять это придётся за столом переговоров». Как оказалось, нужная ему комната нашлась за следующим поворотом. Родион Борисович Стрельцов, грузный мужчина с цепким взглядом, встретил его дежурной улыбкой. — Илья Сергеевич, рад, что вы всё-таки нашли нас. Присаживайтесь. Мой юрист уже подготовил финальную версию. Стоявший в стороне от стола начальник службы безопасности по фамилии Жуков многозначительно улыбнулся. Условия, которые начал озвучивать Стрельцов, поначалу звучали как музыка. Своевременное финансирование, покрытие кассового разрыва, гарантии на новые тендеры. Идеально. Слишком идеально. Жизнь научила Илью, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках, а после развода с женой он и вовсе перестал верить в альтруизм. Если даже близкий человек способен вонзить нож в спину ради тёплого места у конкурента, то что говорить об акулах бизнеса? Илья открыл папку, ту самую, которую ему всучила Ксения, и начал вчитываться в текст. Строчка за строчкой, страница за страницей. Он искал подвох и нашёл его. Пункт 74, напечатанный более мелким шрифтом. Он был замаскирован сложными юридическими формулировками. Суть сводилась к одному. При малейшем срыве сроков на любом из объектов, а в строительстве это неизбежность, «Стрельцов Инвест» получает право конвертировать долг в контрольный пакет акций. Это было не спасение, это был рейдерский захват, завёрнутый в подарочную упаковку. Пальцы Ильи невольно сжали край стола. Внутри поднялась знакомая, обжигающая волна ярости пополам с отчаянием. Снова предательство. Снова кто-то пытается забрать то, что он строил своими руками. Он поднял глаза на Стрельцова. — Родион Борисович, боюсь, пункт 74 меня категорически не устраивает. Я ищу партнёра, а не нового владельца своей фирмы. Стрельцов нахмурился. Его благодушная маска дала трещину. — Пункт 74? Илья, вы о чём? Это стандартная страховка рисков. Его юрист, сидевший по левую руку, зашуршал своим экземпляром договора, и спустя мгновение его лицо вытянулось. — Родион Борисович, — юрист побледнел, нервно поправляя очки, — в моём экземпляре пункта 74 нет. Текст заканчивается на 7.3 о форс-мажоре. Вёрстка страниц идеальная. Это… это же наш вчерашний черновик, тот, что был распечатан до ваших финальных правок. Редакция изменена. В переговорной повисла тишина. Стрельцов вырвал бумаги у своего подчинённого, а его глаза сузились, пробегая по строчкам. Илья же сидел, не шевелясь. «Уборщица, подмена документов. Спасаю вас от петли. По всему выходило, что эта Ксения заменила подлинный кабальный экземпляр Стрельцова на другой, очищенный от ловушки. Но откуда у неё доступы к документам и как она убрала целый абзац так, чтобы не съехала вёрстка остальных страниц? Ответ напрашивался сам. Она ничего не перепечатывала. Имея вечерний доступ к кабинетам, Ксения просто выудила со стола юристов первоначальный честный драфт договора, распечатанный на фирменной бумаге ещё до того, как Стрельцов вшил туда ловушку».