— Да, правда. Пол, к сожалению, пока ещё не можем определить точно, слишком маленький с...
— Да, правда. Пол, к сожалению, пока ещё не можем определить точно, слишком маленький срок, — улыбнулась доктор. — Но детей именно двое, и оба выглядят вполне жизнеспособными и здоровыми, насколько можно судить сейчас. Олег, который всё это время боялся даже дышать, чтобы не спугнуть удачу, радостно сжал руку любимой и прижал её к губам. Он сам долгие годы мечтал о детях, но уже почти потерял надежду, и теперь поверить в своё счастье не мог. Из больничной палаты они вышли, пошатываясь от переполнявших их эмоций, держась за руки. Ну а дома их с нетерпением дожидалась счастливая мама. Она, услышав новость, то плакала, то смеялась одновременно и тут же принялась собираться вязать чепчики и пинетки, задумчиво перебирая нитки для будущего детского приданого. Но многоплодная беременность, как это часто бывает, выдалась очень непростой. Уже на седьмой неделе возникла реальная угроза прерывания, и все последующие месяцы Ирина была вынуждена проводить в больнице, под постоянным наблюдением врачей. На двадцатой неделе плановое УЗИ показало, что у близнецов развился опасный внутриутробный синдром, и для спасения обоих детей потребовалась срочная, сложнейшая операция на сосудах плаценты. — Вас бы в Москву отправить в хороший федеральный центр, — вздохнула врач, ведущая эту сложную беременность. — Там коагуляцию сосудов плаценты делают на раз-два и с блестящими результатами. Но транспортировку я сейчас разрешить не могу, слишком высок риск потерять детей в дороге. — Неужели в нашем городе нет нужных специалистов, которые умеют такое? — взмолилась Ирина, заливаясь слезами бессилия. — Мы любые деньги заплатим, только скажите, кому и сколько, — добавил её муж, хватаясь за телефон. — Да не в деньгах дело, — покачала головой Ксения Олеговна, опытный перинатолог. — Просто такую операцию раньше делал только профессор Шейн, который у нас в городе и работает. Но он, к сожалению, не так давно отошёл от активной практики и теперь лишь номинально возглавляет свою клинику, больше как администратор и консультант. Я не уверена, что он согласится, у него сейчас другие приоритеты. — Дайте мне его контакт, я сам позвоню и всё объясню, — потребовал Олег, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Да бесполезно это, — покачала головой Ирина, чувствуя апатию. — Леонид Иванович был моим преподавателем, он очень талантливый хирург, но он на меня сильно обижен. Когда я ушла из университета, он прочил мне блестящее будущее. А я всё бросила... ради мужа, который вышвырнул меня на улицу. Даже когда мы иногда встречались в городе, он отворачивался и не здоровался. — Но я всё же попробую, не отчаивайся, — решительно заявил Олег и вышел в коридор делать звонок. Ирина так и не узнала, каким волшебным образом её супругу удалось убедить пожилого, принципиального профессора сменить гнев на милость и вспомнить былые заслуги своей лучшей ученицы. Но уже через три дня её перевели из обычной больницы в лучшую частную клинику города, которой руководил Шейн. Лёжа в палате и глядя на белый потолок, Ирина дрожала от ужаса, прекрасно зная, какими рисками чревата такая операция. Но если не провести своевременное вмешательство, один из близнецов, скорее всего, погиб бы, и спасти его не удалось бы. — Ирочка, душа моя, что же ты сама мне не позвонила, не рассказала о своих проблемах? — Леонид Иванович вошёл в палату упругой, совершенно не старческой походкой, внимательно оглядывая бывшую студентку.