— Слушай, а я же проходил этот анализ, — сказал Кирилл. — У нас с папой почти полная со...
— Слушай, а я же проходил этот анализ, — сказал Кирилл. — У нас с папой почти полная совместимость, какое-то совпадение, но меня не брали в доноры как несовершеннолетнего. Да и вообще искали более подходящего кандидата. Но теперь, получается, препятствия нет. Ой, я вообще так радовался, что операцию назначили на мой день рождения. Думал, будет подарок мне, а вышло вот как. — Тебе сегодня же восемнадцать, — ахнула сестра. — Кирилл, поздравляю тебя. Можешь поговорить с врачами? В глазах парнишки застыла мольба. — Пожалуйста, ну пускай меня снова проверят на эти антигены и кто там ещё. Может быть, всё-таки можно быть донором? Я не могу ждать, когда он умрёт. — Да, хорошо, — сказала Полина. — Я поговорю, но ты тоже должен понимать. Я, пока шла подготовка к операции, почитала про неё. В нашей больнице её делают только одним способом. Но существуют и другие методики, и некоторые из них подошли бы папе даже лучше. Просто здесь никто не может провести эту операцию. — И что? Нужно попробовать написать в эти клиники? Или что будем делать? — Я напишу, там нужен медицинский английский, — сказала Полина. — Главное, чтобы папа продержался до операции. Они обнялись и прошли к палате отца. Полина видела, как сильно Кирилл взволнован. Парень действительно очень хотел помочь. А ещё брат коротко рассказал ей о визите Виктора. Маргарита Алексеевна, не желая волновать дочь перед операцией, о нём умолчала. И вот Полина слушала с мрачнеющим лицом. Она поняла: Виктор просто так не успокоится. Но заниматься разводом пока было некогда. Нужно было как-то убедить врачей, что трансплантация всё ещё возможна. Она задействовала все свои связи, убедила не снимать папу с аппаратов, поддерживающих его жизнь. Но они с братом в это время били во все колокола, стараясь включить отца в различные экспериментальные программы лечения. Параллельно Кирилл проходил протокол обследования как потенциальный донор. Коллеги в отделении поддерживали Полину и предлагали помощь. В отделении патологии беременности Полине сообщили о пороке сердца у ребёнка. Симпатичный молодой мужчина с пронзительными синими глазами сразу расположил к себе своей основательностью. — Теперь я буду участвовать в ведении вашей беременности, — пояснил мужчина, назвавшийся Павлом Родионовым. — Это позволит нам заранее всё спланировать. Когда ребёнок родится, он сразу попадёт в мои руки. По возможности мы сейчас сразу же сделаем корректирующие операции, и ребёнок потом уже будет расти и развиваться нормально. — Ошибки быть не может? — уточнила Полина. — Вдруг это вообще не порок сердца. — Да бывает и такое, — улыбнулся неонатолог. — Но мы должны быть начеку. Уделить вашей беременности максимум внимания, чтобы исключить любые риски. Поверьте, при грамотном врачебном наблюдении вам точно ничего не грозит. Ну а вы будете проходить этот непростой период под моим чутким контролем. — Я вам верю, — кивнула она. — Но всё равно боюсь, что что-то пойдёт не так. — Кстати, а почему вы одна? Где муж? — поинтересовался Павел. — Узнал о проблемах и сбежал при первой же возможности? — О, нет. Он это сделал гораздо раньше. А теперь ещё и пытается лишить меня квартиры, — вздохнула Полина. — Давайте не будем о нём.