Муж тайком продал квартиру её покойной матери, а деньги делил с любовницей. Но Настя от...
Муж тайком продал квартиру её покойной матери, а деньги делил с любовницей. Но Настя отозвала доверенность, и сделка рухнула (часть 2) Хозяин дома пошатнулся и тяжело опустился прямо на порог. Он вертел фотографию в руках, которые заметно подрагивали, а потом заговорил: — Ах да, мы ведь не познакомились толком. Петром Ивановичем меня зовут, — представился он, поднимая на неё глаза. — Настя, — улыбнулась она. — Очень приятно. — А ведь это я снимал, — медленно выговорил пожилой мужчина. — Как раз тогда из плавания фотоаппарат «Зенит» привёз и сфотографировал её. Потом сам печатал под красной лампой, негативы проявлял. Двадцать восемь лет прошло, а всё помню, будто вчера было. — Вы не сидите на пороге, холодно ведь, — Настя потянула Петра Ивановича за рукав. — Встаньте, пожалуйста, пойдёмте в дом. Они прошли внутрь. Там обнаружилась какая-то бесконечная анфилада комнат. В середине этого великолепия оказалась кухня-гостиная с большой русской печью и вполне современным гарнитуром. С печки свесился мальчик возраста Артёма. С любопытством посмотрел на гостью и сказал: — Здравствуйте. — Привет, а я тебе курточку принесла, — улыбнулась она. — И привет от моего сына. Малыш тут же юркнул обратно за печку, укрылся одеялом и зашмыгал носом. — Температурит, — с любовью в голосе произнёс Пётр Иванович, заваривая чай. — Вот в няньках сижу, пока дочь на работе. Она у меня важная птица в местном банке, целыми днями пропадает. Муж сбежал. Приходится мне на подхвате быть. — А ваша жена? — поинтересовалась Настя. — Вдовец я давно уж, — вздохнул Пётр Иванович. — Дочка ещё в школе училась, в старших классах. Впрочем, не об этом хочу рассказать. Знаешь, как мы с твоей мамой познакомились? — Вы моряк, а значит, на танцах, — попыталась угадать Настя. — Эх, скажешь тоже. Это десантная тельняшка, — покатился он со смеху. — Шофёр я, после армии сразу работать им и пошёл, а к моменту знакомства с твоей мамой был уже дальнобойщиком. К двадцати годам получил категорию на большегрузный прицеп. Мечтал о заграничных командировках, работал на износ, а потом познакомился с девчонкой с последнего курса швейного училища. Не на танцах — подвёз её в дождь на своей легковушке. — И что было дальше? — спросила заинтригованная Настя. — Ну, тут как водится, большая любовь, — улыбнулся Пётр Иванович. — Надышаться друг на друга не могли. Только вот матери моей невеста не по душе пришлась. Сирота, голытьба, всех достоинств — что квартира, которую государство выделило. Я не спорил. Думал, привыкнет мама, а потом уехал в рейс. Ещё сломался по дороге. В общем, в затяжной получилось поездке побывать. А когда вернулся, мамы твоей здесь уже не было. Сказали, уехала. — Но ведь мы не переезжали, — удивилась Настя. — Да как же вы рядышком тут жили, на Цветочной, — улыбнулся он. — В бараке. Вернее, мама твоя. Но он за это время сгорел, и всем дали новое жильё. Адреса я так и не узнал. А потом выяснил: мать уже перед смертью своей покаялась, что сказала моей возлюбленной, будто я с другой обручился. Ну, Клавдия была девушкой гордой, объяснений не искала, так что поверила моей матери сходу. — И вы не пытались её найти? — спросила Настя. — Мы ведь просто на другой конец города переехали. Весёлый посёлок, а не за сотни километров.