Я понимаю, что достал всех — и вас в том числе — своими умирающими собаками, и порой та...
Я понимаю, что достал всех — и вас в том числе — своими умирающими собаками, и порой так и норовлю скатиться в какую-то мерзкую депрессию, потому что вокруг «всё тлен и суета». Ребенок вчера с утра орал на меня, что я депрессивный старикашка, жить со мной невозможно и, того и гляди, он тоже меня усыпит вместе с Хлоей и Тони. Мне было ужасно обидно, потому что я-то всегда отличался невероятной бодростью и высокой витальностью! Целый день думал об этом. Целый день соглашался с собой, что я унылое, простите, говно. Плевать на политику, цены на бензин и бомбежки Wildberries . Но собаки... Собаки из источника радости и работы превратились в источник боли, тревог и непомерных трат. И вот вчера, сделав медитацию «разворот навстречу неприятностям» из MBSR, я преисполнился и нашел для себя удивительно подходящую концепцию. Весной в Уфе я был в хосписе и задал вопрос главному врачу: «Как вы всё это вывозите? К вам поступают больные, которые по нормативу ФОМСа должны умереть за 21 день. И если они не умирают, вступает в дело благотворительный фонд, но ведь сам факт: к вам приходят больные УМИРАТЬ. Счастливых исходов здесь не бывает». Она ответила очень прямо: «Я просто хорошо выполняю свою работу — обеспечиваю им максимально качественное умирание. У реаниматолога индикатор — спасти жизнь, у меня — помочь человеку качественно прожить её последние дни. И если мне это удалось, значит, я хороший профессионал». По-моему, это поистине гениальная концепция. В отношении собак обычно есть две полярные установки: «я буду её спасать до самого конца» и «её надо отпустить, чтобы не мучилась». Вспоминая слова главврача хосписа, я решил так: я буду обеспечивать качественное умирание. Пока собака ест, машет хвостом и находится в контакте со мной — она живёт. Перестаёт быть в контакте — мы с ней прощаемся. Хлоя ест, пьёт, машет хвостом, встаёт в туалет, хотя уже почти не ходит. Мы подобрали препараты для сердечной недостаточности, и, думаю, счет идет на пару-тройку дней. Но она спит со мной на кровати, Муля и щенки с ней играют и таскают за уши, она с аппетитом уплетает макароны по-флотски и жареную курицу с яблоками. И как только я увижу, что весь этот интерес к жизни угасает, мы с ней попрощаемся. Это и есть качественное умирание. Сижу, улыбаюсь и понимаю, что «хосписная» концепция мне отлично зашла. Да, терять невыносимо больно. Да, когда уходят наши близкие, я знаю, что эта история уже больше не про них, а про нас. Но, знаете, я ведь тоже умру когда-нибудь. Я занимаюсь собаководством 20 лет. Устал невероятно. Но у меня есть будущее. У меня есть работа, любимые люди, грандиозные планы, и я хочу снова быть своим фирменным «депрессивным оптимистом». Моя совесть в отношении хвостатых абсолютно чиста. После того, как я организовал КТ для собаки в обычной человеческой больнице, после того, как Лиза прожила с эпилепсией 7 лет без единого приступа, Стёпа с инсулинозависимым диабетом продержался почти 2 года, а Тони уже 7 лет благополучно живет с хроническим уроциститом — я абсолютно точно попаду в Рай. И, Боже, ты там давай, не затягивай! У меня всё записано. Как минимум, ты теперь просто обязан послать мне хороший новенький джип «Мерседес» — думаю, примерно такой эквивалент денег я и потратил на своё «невинное» хобби за эти годы. Да. Я снова оптимист.