Читаю свои записи и вижу какого-то депрессивного старого мужика. Искренне удивляюсь это...
Читаю свои записи и вижу какого-то депрессивного старого мужика. Искренне удивляюсь этому, потому что всю жизнь был весёлый и яростный, совсем как буддийское божество Зелёная Тара, лекции по которой я тут слушаю в рамках одного ретрита. Мой друг Саша говорит, что говно в нашей жизни встречалось всегда, просто мы были моложе и не все это переносили легче. Он вообще такой очень правильный в плане построения жизненного пути: ему скоро 60, у него хорошая квартира в Санкт-Петербурге без ипотеки, хорошая работа в Питере до 15:00, он кандидат медицинских наук, и у него вторая квартира в Санкт-Петербурге без ипотеки, которую он сдаёт. Я ему завидую. Его жизнь предсказуема, потому что он тревожник и расписана до мелочей, хотя он меня уверяет, что будет жить вечно. Но у него 40 кг лишних, суставы, сахар и давление. Я не уверен, что так уж и вечно. Но точно предсказуемо. Мы с ним едем скоро в Ессентуки в санаторий, и за два месяца до поездки он уже запланировал, чем мы будем там заниматься, и каждый день заставляет меня делать справку для санаторно-курортного лечения. Сегодня вот пойду. И я по-прежнему ему завидую. Я же вчера ломал сценарии нарциссического проживания боли. Обычно, когда боль случается — а вчера она случилась в каком-то катастрофическом масштабе и опять была связана с собаками (этот год бьёт меня в самое слабое и уязвимое место с Рождественской ночи) — я решил сделать по-другому. Обычно я замыкаюсь, отстраняюсь, и мои мысли что-то вроде: «Что вы там, людишки, можете знать о боли?» И там я какое-то время живу, не могу ни с кем разговаривать и планирую умереть. Вчера я взял с собой в лес ребёнка и заставил его слушать про весь мой 17-летний собачий путь — от Гарсона до последних щенков. И что я увидел: большое собаководство — это путь боли. И я опять повторюсь — это единственное, о чём я сожалею и что бы я поменял. Я заплатил и продолжаю платить высокую цену за избегание очевидного. Но изменить ничего не получается. Поэтому путь надо пройти, и Будда, возможно, даст мне возможность переродиться в следующей жизни в собаку в любящей семье. Мы шли свои 10 км и говорили, говорили, говорили… И мне становилось легче, легче, легче… Потом позвонила мать, и я тоже рассказал о своих невзгодах. Она честно пыталась, как может, мне помочь. Но у неё получается не очень. Я вчера думал, кстати, какой силой и мужеством она обладает: я так остро переживаю боль ухода собак, а ведь она потеряла моего младшего брата — потерять собаку и ребёнка несоизмеримо! Хотя для меня вполне себе. В общем, переживать боль не в одиночестве оказалось проще. И не так стыдно. Ибо для меня просить о помощи и показывать горевание — стыдно. Спасибо, папа. Мальчики ведь не плачут. Но есть и хорошие новости. Через анализ боли, воспоминаний, чаяний и надежд, возвращения в молодость и счастливые времена нарисовалось какое-то будущее. Не то чтобы светлое, но хотя бы понятное. Оказывается, за своим грандиозным нарциссизмом я вдруг не смог ответить на вопросы «кто я и куда иду», и эта данность меня совершенно потрясла — ибо для терапевта не иметь ответов на эти вопросы сразу дисквалификация. А вечером слушал, читал и смотрел Чехова. Рассказы «Архирей» и «Крыжовник», и дошёл до разбора «Чайки». Пытался посмотреть несколько версий спектакля, в том числе Ефремова и Бутусова, и опять ленкомовская 1993 года — лучшая. И «Вишнёвый сад» ленкомовский — лучший. И трансформация Александры Захаровой от Нины Заречной до Раневской — вдохновляющая. И почему, кстати, никто никогда не видел, что Лопахин любит Раневскую? Ленком увидел. Мне, конечно, искренне надоело ныть. Я не депрессивный дед, но 2026 — какой-то год смерти у меня. Но я очень пытаюсь. Скоро буду писать о микроклизмах в Ессентуках. Пытаюсь понять, какое благотворное воздействие на мой организм они окажут.
Канал в каталоге Максиметера
183 подписчиков · Медиа и блоги