ЧАЙКА
ЧАЙКА Глава 11. После лагеря город казался тесным, но для Алины, Полины и Матвея он стал огромной игровой площадкой. Вопреки ожиданиям родителей, которые надеялись, что лагерные знакомства быстро забудутся, ребята встречались почти каждый день. У них обнаружилось удивительно много общего, хотя со стороны они казались пришельцами из разных миров. Полина, привыкшая к дорогим кофейням, с восторгом завсегдатая уплетала дешёвую шаурму на вокзале, которую со знанием дела выбирал Матвей. Алина, с её книжной романтикой, открыла ребятам крыши старого центра, откуда закаты выглядели точь-в-точь как над лагерным озером. Матвей учил девчонок кататься на старом потрёпанном скейте, бережно придерживая их за локти, чтобы они не расшиблись. Разница в социальном статусе и домашних проблемах стёрлась. Богатая Полина, зажатая Алина и нищий Матвей на улицах города были просто подростками, которые дышали полной грудью. Дома у каждого из них продолжалась изнурительная холодная война с родителями, но стоило им встретиться — вся тяжесть улетучивалась. Они смеялись до коликов, делились плейлистами, спорили о глупостях и чувствовали себя абсолютно защищёнными внутри своей маленькой компании. В один из тёплых августовских вечеров ребята сидели на траве в дальнем, безлюдном углу городского парка. Матвей пытался починить оторванную лямку своего старого рюкзака, Алина читала вслух смешные паблики, а Полина, сдвинув на затылок свою розовую бейсболку, пыталась балансировать на одной ноге на скейте. — Поля, тормози, убьёшься, — лениво бросил Матвей, не поднимая головы от иголки с ниткой. — Твой отец потом мою мать затаскает по судам за порчу имущества в виде тебя. — Не убьюсь! Я уже целых три секунды стою! — весело крикнула Полина и тут же потеряла равновесие. Она бы точно полетела в кусты, если бы чьи-то сильные руки не подхватили её. — Оп-па, осторожнее, — раздался знакомый, спокойный голос. Полина обернулась и округлила глаза. Перед ними стоял Артём. На нём были простые джинсы и серая футболка — никакой привычной строгой одежды отличника. Он улыбался, и в его глазах не было ни капли того высокомерия, которое Полина привыкла видеть дома. — Ты как меня нашёл? — подозрительно прищурилась Полина, забирая скейт. — Выследил, — усмехнулся Артём. Он повернулся к притихшим Алине и Матвею. Матвей мгновенно напрягся, готовый защищать свою территорию, но Артём просто сел прямо на траву, вытянув длинные ноги. — Привет. Я Артём. Слушайте, у вас тут гораздо веселее, чем на моих курсах по высшей математике. Можно с вами? Матвей смерил его долгим, оценивающим взглядом из-под челки. — У нас тут элитных вин не подают, Воронов-старший, — буркнул Матвей, но убрал иголку. — И шаурма с чесночным соусом. Выдержишь? — Давай свою шаурму, — Артём подмигнул ему. К удивлению всей троицы, «идеальный сын» влился в компанию так, словно всю жизнь только этого и ждал. Оказалось, что Артём умеет смешно пародировать их школьных учителей, отлично разбирается в старом роке, который любила Алина, и может на пальцах объяснить Матвею, как устроена подвеска скейта, потому что втайне всегда хотел им управлять, но отец запрещал — «непрестижно». Артём приходил к ним снова и снова. Для него эти побеги из дома стали спасением. На улицах, рядом с сестрой и её лагерными друзьями, он впервые сбросил с плеч удушающий груз родительских ожиданий. Он больше не должен был быть лучшим. Он мог просто сидеть на бетонном парапете у реки, пачкать джинсы травой и громко, искренне смеяться. Они гуляли по ночному городу, пока горели фонари, пили дешёвый чай из уличных ларьков и разговаривали обо всём на свете. Именно Артём стал тем самым мостиком, который соединил их подростковый бунт с трезвым взглядом старшего. Он слушал про гиперопеку отца Алины, про обиды Полины, про гордость Матвея — и понимал каждого.